«Здоровье и права заключенных» - проект консорциума Евразийской сети людей, употребляющих наркотики, (ЕСЛУН) и Европейской сети по судебной защите прав заключенных (EPLN). Его цель - обеспечить улучшения основных показателей здоровья ВИЧ-положительных и употребляющих наркотики заключенных. Проект работает в шести странах нашего региона, включая Молдову. Мы поговорили с Виталием Рабинчуком, лидером Инициативной группы «Пульс» об основных проблемах, которые существуют в пенитенциарной системе Молдовы и о влиянии наркополитики на ситуацию.

Виталик, расскажи, пожалуйста, про инициативную группу «Пульс», лидером которой ты являешься, и которая получила от ЕСЛУН мини-грант на работу в тюрьмах Молдовы.

Наша Инициативная группа «Пульс» представляет интересы людей, употребляющих наркотики. Мы объединились и начали свою деятельность где-то в 2003-2004 годах. Тогда мы собирались как группа взаимопомощи, обсуждали важные вопросы, связанные с нашей жизнью, искали какие-то решения.

Мы до сих пор все дружим и, конечно, доверяем друг другу. Только сегодня мы поддерживаем не только себя, но и всех тех, кто, так или иначе, нуждается в нашей поддержке по вопросам, связанным с употреблением наркотиков в контексте прав человека, доступа к услугам здравоохранения и социальной справедливости.

Для внешнего мира Молдавия – это вино. Получается, что вы выбрали вещества, скажем так, не традиционные для употребления здесь. И люди, употребляющие наркотики, в Молдове – это такие «чужие», которые выступают против признанных ценностей?

Да, у нас вино – это традиционный напиток. И это, действительно, помимо всего прочего, также во многом определяет негативное отношение государства и общества к нам. Таким образом, получается, что те, кто позволяет себе употреблять алкоголь, категорически против тех, кто сделал свой выбор в пользу других веществ, даже если они менее опасны.

Очевидный факт, что алкоголь более опасен и для здоровья, и как фактор совершения различных преступлений. Его употребление, производство, реклама, продажа, места употребления регулируются именно по причине спроса и опасности. И это правильно, так как если все это не регулировать, алкоголь будет иметь в разы больше разрушительных последствий. Поэтому нас не смущает то, что людям предлагают его в различных качествах, проводятся праздники вина и все в таком духе.

С другой стороны, существует дискриминация в отношении людей, употребляющих наркотики. Это говорит о том, что с нами поступают не так, как с другими людьми, которые выбирают для себя опасные вещества. И криминализация только усложняет нашу ситуацию и загоняет в подполье, подвергая нас риску.

Почему вы решили участвовать в конкурсе и подали заявку на работу в рамках тюремного проекта?

Мы хотели подтвердить с помощью анализа и исследований то, что мы уже давно знаем. То есть то, как нарушаются наши права во время всего процесса криминализации сообщества - с момента задержания до выхода из мест заключения. Как говорят, «Подтвердить гипотезу, которую мы продвигаем». Дальше - мы хотели не просто подтвердить все это, но и вывести эти проблемы на уровень публичного обсуждения и принятия значимых правовых решений.

Можешь сформулировать главные проблемы пенитенциарной системы в Молдове, которые нужно решать?

Первый момент - когда человека, употребляющего наркотики, задерживают, нарушают саму процедуру, установленную законодателем. Полицейские не надлежащим образом и не корректно документируют в том числе его состояние здоровья. В каком состоянии он поступил, допустим, в камеру предварительного заключения или в следственный изолятор. Та же самая проблема существует, когда он попадает в места лишения свободы.

Второй момент — в связи с тем, что не соблюдаются процедуры и халатно документируется состояние здоровья человека, продолжают нарушаться его права. Так, не надлежащим образом обеспечивается его право на доступ к правосудию, не должным образом обеспечивается его право на доступ к здравоохранению по различным заболеваниям, таким как ВИЧ, гепатит и туберкулез.

И третий момент - условия содержания во многих учреждениях Молдовы, ограничивающих свободу, не соответствуют человеческим нормам. К этому относится все тот же низкий уровень предоставления медицинских услуг, недостаток медперсонала, уровень их профессионализма и зависимость от системы. Зависимый от руководства тюрьмы медработник не может действовать и принимать самостоятельные и объективные решения.

Все это вредит как здоровью бенефициаров – это признак неэффективности, так и налагает определенное бремя на налогоплательщиков – это признак нецелесообразности.

Что ты имеешь в виду?

Наше государство из бюджета делает выплаты по решениям ЕСПЧ, которые касаются условий содержания в местах лишения свободы, определяя их в своих решениях как нечеловеческие и унижающие достоинство. Таких дел только за этот год уже около 3000. Это почти 30% от общего числа заключенных в стране. По примерно 1000 дел уже приняты следующие решения: 30 человек освобождены, 530 - сократили срок, по остальным - либо отклонили, либо удовлетворили частично. Другие дела еще находятся на рассмотрении. И число их с каждым днем растет.

Став участниками проекта, вы начали именно с анализа и подтверждающих исследований?

Да, в этой ситуации только наших ощущений и знаний для юридической системы недостаточно. Поэтому, когда мы проанализировали, допустим, отчеты правозащитных организаций, мы нашли подтверждение всему тому, о чем говорим.

Более того, ЕСПЧ тоже подтвердил факт того, что на протяжении последнего времени к ним от Молдовы поступает много заявлений о ненадлежащем отношении к людям и об условиях их содержания в местах лишения свободы.

По нашим оценкам, людей, употребляющих наркотики, сегодня в молдавских тюрьмах содержится в пределах 2 500 человек, то есть это где-то 1/3 от всего контингента. Поэтому ЕСПЧ обязал Молдову создать специальный правозащитный страновой механизм, который бы позволял такие дела рассматривать внутри страны, не доводя до ЕСПЧ.

Такой механизм уже создан?

Этот механизм создан и работает. И мы в рамках нашего проекта используем его - собираем случаи, организуем для заявителей юридическое сопровождение, привлекаем юристов и адвокатов. Дела направляем в суды для рассмотрения.

Какого рода эти дела?

Это дела по факту нарушения прав человека, связанных с условиями содержания и доступа к услугам здравоохранения, так как это приводит к ухудшению состояния здоровья. Подобные кейсы только подтверждают и усиливают наше заявление о происходящем в пенитенциарной системе Молдовы на сегодняшний день.

Так, несмотря на публичные заявления государственных структур о том, что на сегодняшний день прилагаются большие усилия для изменения ситуации, и на ее исправление определен срок в 15 дней - этого всего недостаточно. Права людей массово нарушаются, и эти проблемы невозможно решить за 2 недели.

При этом мы идем дальше. На основе этих кейсов мы требуем того, чтобы людей вообще не наказывали никак за правонарушения, связанные с употреблением и хранением незначительного количества наркотиков. Тем более, не закрывали их в местах лишения свободы. Причина не в условиях содержания и других негативных вещах – это лишь следствие, а в криминализации этих действий и людей.

Декриминализация – это да, но у нас в регионе пока еще не существует даже альтернативных мер наказаний для такого вида преступлений.

Мы работаем в этом направлении. Сейчас мы стали членами рабочей группы национальной комиссии ANTIDROG, куда кроме представителей МВД также входят наши партнеры - международники, гражданский сектор и сообщество. Задача - разработать альтернативы любым наказаниям по наркостатьям за хранение для личного употребления, а также механизм применения этих альтернатив. Вдобавок в рамках этой комиссии мы пересматриваем действующие законодательные акты. Один из этих документов - постановление правительства, в котором указаны пороги наркотических веществ, за которые наступает уголовная ответственность.

Можешь привести примеры стратегических кейсов, с которыми вы работаете в рамках тюремного проекта?

Наш друг из нашей инициативной группы сейчас находится в местах лишения свободы. В отношении него мы зафиксировали нарушения. Сейчас его дело находится у адвоката из правозащитной организации, который ведет этот кейс.

Суть в том, что его состояние здоровья на фоне ВИЧ-инфекции ухудшилось из-за условий содержания в заключении. Также мы зафиксировали, что у него были перебои в доступе к АРВ-терапии. Ухудшение здоровья вплоть до того, что ему разрешили не посещать переклички заключенных, так как он находится в таком состоянии, что ему мучительно передвигаться. На фоне ухудшения здоровья у него также открылись трофические язвы на ногах. При этом ему необходимо все равно посещать врача, ходить за препаратами, передвигаться по личным нуждам, есть он ходит в столовую – все это дается ему сложно, каждое движение вызывает мучительные боли. Чтобы хоть как-то изменить ситуацию, мы добились проведения врачебного консилиум по его здоровью.

Его провели?

Да, его провели, но, по нашему мнению, сделали это формально. Врач ему сказал: «Слушай, тебе впору свадьбу играть, у тебя вполне хорошее состояние». И наш друг со скупой слезой мужской нам после этого говорит: «Ну, как так можно? Ну, реально, здесь не надо иметь высшее образование. У меня ноги гниют. Мое состояние здоровья с каждым днем становится все хуже и хуже. Плюс к ВИЧ у меня еще и гепатит С, но лечение по гепатиту мне здесь никогда не предлагали. Вот только от тебя услышал, что сидельцам это положено, и оно доступно всем без исключения, если есть диагноз ВИЧ».

Не лечить гепатит, когда это возможно, человеку при ВИЧ — это беспредел! При всем при том, что таблетки есть. Государство их закупило, но люди их не получают. И это право у них есть вне зависимости от того, имеет человек статус ВИЧ или нет.

Дальше - мы решили узнать, а многие ли знают о том, что государство должно их обеспечивать лечением от гепатита С? Сколько вообще людей с диагнозом гепатит С находится в местах лишения свободы? Сколько на складе есть препаратов по гепатиту С? Каков срок их годности и когда он истекает?

По нашей информации, срок годности - до декабря. И если сейчас выяснится, что наше государство не предоставило людям информацию о доступе к препаратам, т.е. не обеспечило их право на здоровье, мы будем вынуждены решать этот вопрос через суд. Вплоть до того, чтобы довести дело до ЕСПЧ.

Сегодня мы уже выяснили из проведенных интервью, что многие не лечат гепатит С, при том, что такая возможность у них есть. Причина этого заключается в том, что заключенные не знают о своих возможностях, обеспеченных государством. Их просто не информируют.

Еще можешь привести пример кейса, с которым вы работаете?

Недавно к нам обратилась мать бывшего заключенного. Она рассказала, что 2 недели назад ее сын освободился, и вот уже неделю она не может его найти. Затем выяснилось, что он совершил новое правонарушение и попал опять в пенитенциарное учреждение. Судья вынес в отношении него меру пресечения на 30 суток под арест. При поступлении в СИЗО выяснилось, что у него открытая форма мультирезистентного туберкулеза, после чего его направили в тюремную больницу.

Из больницы после истечения меры пресечения его освободили в связи с заболеванием, чтобы он, находясь под следствием, на воле проходил лечение. Мы организовали для него госпитализацию. И во время госпитализации врач-специалист сказал нам: «Ребят, такое состояние за две недели на свободе нельзя было получить. Это, скорее всего, началось, когда он отбывал прошлый срок».

После этого его мать запросила у омбудсмена информацию, какие манипуляции проводились для того, чтобы исключить туберкулез или выявить туберкулез у ее сына. То есть, другими словами, сейчас она пытается получить выписку из его медкарты. И просит также дать пояснение, в каких условиях он содержался. Омбудсмен написал, что он отказывает ей в рассмотрении этого запроса по причине того, что ее сын совершеннолетний и должен делать это сам. И только на его запрос они дадут ответ.

Парень в свою очередь написал запрос в Минздрав и в Дирекцию пенитенциарных учреждений о том, что он содержался в нечеловеческих условиях. Причем при задержании его избили. По поводу избиения провели служебную проверку, и в ответе написали – факт не подтвердился, нет доказательств. Но благодаря существованию правозащитного механизма, о котором я говорил выше, при рассмотрении его дела суд подтвердил и высчитал, что он находился в подобных нечеловеческих условиях 268 дней.

В итоге было вынесено решение о том, что ему компенсируют всего 40 долларов за все это время. Также ему пообещали, что в самое ближайшее время будет распоряжение администрации о том, чтобы изменить условия содержания в тюрьме, где он находился. Хотя понятно, что ему это потерянное здоровье никак не вернет.

40$ его, конечно же, не удовлетворили?

Конечно, нет. Он написали апелляцию. Сейчас апелляция на рассмотрении. При этом у него новое уголовное дело, и он находится в стационарном учреждении на лечении. Пока суд откладывается по причине его состояния здоровья…

Вот такие у нас дела. И во всех случаях, которые мы фиксируем, мы видим слезы на глазах людей и слышим, как дрожит их голос.

Есть какие-то сложности с ведением подобных дел?

У нас существует так называемый закон об адвокатской монополии. Он говорит о том, что, только имея лицензию адвоката, человек имеет право защищать чьи-то интересы. В других же процессах, не только в суде, а, например, при рассмотрении дела – человек с юридическим образованием после заключения договора. При этом ни один человек, кроме родственников, не может выступать представителем этого человека и быть общественным защитником. Очень сложно в такой ситуации и в таком законодательном поле иметь возможность вовремя вмешаться, повлиять, выработать защиту по нашим случаям.

Еще одна сложность в том, что адвокатов, которые специализируются на таких делах, о которых мы сейчас говорим, у нас в Молдове считанные единицы. Их очень мало, и они очень загружены. Поэтому не все люди могут получить такую мощную поддержку. Плюс - наши люди зачастую не имеют денег, и государство назначает им своего бесплатного адвоката. И ты попадаешь в такую ловушку, что этот адвокат, будем прямо говорить - решала между прокурором и судьей. И ничего хорошего из этого не получается.

Недавно правозащитная организация Promo-LEX привела статистику, что у нас 95 процентов дел по наркотикам идут по упрощенной форме. Это значит, что человек признает свою вину в суде. Но, во-первых, это неграмотность самих наших ребят. Во-вторых, эти адвокаты-решалы вместо того, чтобы работать и участвовать в прениях и использовать принцип состязательности, избегают его и просто выводят ребят на признание вины: «Давай признавайся. Пиши явку с повинной. Дело будет рассматриваться по упрощенной форме. Да, ты получишь наказание, но ты получишь меньше меньшего». Это при том, что человек может быть абсолютно невиновен.

Чем вы можете помочь в этой ситуации?

Во-первых, мы обучаем наших ребят, повышаем их грамотность, давая базовые знания, привлекая дружественных юристов. По каждому случаю консультируемся со специалистами правозащитных организаций. Также мы выступаем как эксперты, правозащитники и специалисты в этой области. Мы консультируем, подсказываем людям, какие можно использовать, допустим, рекомендации ВОЗ или Европейского Союза при рассмотрении их дел. Или, к примеру, советуем, какие прецедентные дела посмотреть, как можно использовать правовой механизм или что включить в стратегии защиты, что, возможно, повлияет на принятие решения в суде.

Сколько у вас так называемых стратегических кейсов в этом проекте, которые вы выделили в эту категорию и ведете сейчас?

У нас уже есть два стратегических кейса. Но мы выявили еще два. Но обеспечить их юридическое сопровождение вот из-за этого недостатка в системе юридической помощи пока сложно.

То есть, получается, что главная проблема — это необходимость системной юридической помощи, которой у вас сейчас в проекте нет?

Нам приходится выкручиваться из-за того, что нет системного подхода в оказании юридической помощи. Мы берем кейс и начинаем сразу узнавать, какие еще правозащитные организации имеют аналогичные проекты. Есть ли там юристы, которые имеют лицензию адвоката, могут ли они брать наших бенефициаров. И вместо того, чтобы вести полевую работу, мы начинаем заниматься поиском возможностей, чтобы они покрыли наши юридические потребности в осуществлении этого проек