О сколько нам открытий чудных
Готовят просвещенья дух
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, бог изобретатель…
1
Для украинцев, чьи кандидатуры были утверждены в качестве участников Международной Конференции Снижения Вреда в Вильнюсе, путь в Вильнюс начался ясным солнечным утром, 8 июня, 2013 года, у здания в центральной части Киева, в котором находится центральный же офис МБФ «Альянс ВИЧ/СПИД в Украине». Огромный, как валовый продукт России, немецкий автобус «даблдэккер», повёз нас – 28 человек, плюс двух водителей в столицу Литвы. Около 19 часов дороги, три границы, масса бдительных и не очень пограничников трёх независимых стран, бесконечное количество выпитого кофе, чая, рваный сон, роптание, «белая ночь» за окнами, и вот мы в Вильнюсе. Первое, что мы увидели, выйдя размять ноги у отеля «Рэдиссон блу» (Radisson Blu) была невеста в белом платье. В начале шестого утра, в слегка измятом красивом наряде, стояла она, пошатываясь от счастья и усталости,бледная в стыдливом свете утра. «Невеста рано утром в Вильнюсе – это к удаче!», — решил я для себя. Мы покинули одинокую невесту и поехали в самое сердце города, на проспект Гедеминаса. Там, в отеле «Неринга» нам предстояло прожить все четыре дня конференции.
Всё моё естество, изнурённое кофе, сидением и бодрствованием категорически отказывалось замечать красоту Вильнюса, к тому же, после невесты, и удивляться, по большому счёту было уже нечему. Тем ни менее, поражало большое количество народа в этот ранний час. Центральные улицы буквально кишели людьми! У каждого кафе, клуба и ресторана, обязательно стояла группа весёлых человечков и по-европейски беззаботно хохотала.
В «Неринге», выстояв небольшую, но томительную очередь из соотечественников за «key-card» — электронным ключом – я ввалился в номер, влез душ, выключился на час, а, включившись, уже не выключался более до конца Конференции.
К восьми часам мы помчались на сайт ЗПТ, посмотреть, потрогать, попробовать. Дело в том, что на сей раз получение заместительной терапии происходило ежедневно, без рецептурной формы. Кстати сказать, сей факт, вызвавший поначалу ропот у многих, включая меня (ещё ходить куда-то нужно!), на самом деле сослужил хорошую службу. Во-первых, ежедневная процедура похода к «метадоновому» автобусу превратилась в некий ритуал встречи Нового Дня Конференции, ну и, во-вторых, это позволило нам почувствовать себя в шкуре литовских ЗТ-шников. Должен признать, что хоть она, «шкура» эта, не очень-то и шикарная, но уж во всяком случае, лучше украинской будет. Ну а сам «метадоновый» автобус вообще чудо: небольшой, компактный, удобный и в обслуживании не сложный – всего два человека: водитель, он же охранник-соцработник и медсестра на выдаче. Всё. На броневичок похож. Там есть даже маленький тамбур, для рассасывания препарата, чтоб прохожих не пугать. В общем, правильной дорогой идёте, товарищи!
Каждый день из нашей «Неринги» до отеля «Рэдиссон Блу», где проходила конференция, мы шли через реку. По-другому дойти до комплекса было никак нельзя. Река называется Нерис. До реки – старый Вильнюс, уже упоминаемый мной проспект Гедеминаса, который упирается в самое сердце города, Кафедру (кафедральный собор). А за рекой же – новый, деловой Вильнюс. Я не был здесь в советскую пору, мне не с чем сравнивать, лучше ли, хуже ли стал город, но то, что я увидел, мне понравилось. Честно. Тем более что впервые я познакомился с ним в ноябре, в мерзейшую серую погоду. Летний макияж явно к лицу Вильнюсу. Будь я тем самым человеком, принимающим решения, я бы в приказном порядке распорядился, чтобы все, кто приезжает в Вильнюс впервые, приезжали весной или летом, настолько поразительно отличие.
На реке довольно много байдарок, ресторан-поплавок, духовой оркестр с неожиданно фирменным саундом. Рядом, на берегу – площадки пляжного волейбола, теннисный корт. Небоскрёбы «Рэдиссон Блу» и другие высотки лично у меня раздражения не вызывали, как иные новостройки, но и желания фотографироваться на их фоне тоже не было. Могу себе представить, как местные жители роптали во время их строительства!
Первым знакомым лицом в Вильнюсе (не считая украинских коллег, конечно же), было лицо Маши Тварадзе. Маша одиноко сидела под громадой отеля и наслождалась минутами покоя перед началом церемонии открытия конференции. Я присел рядом на скамеечку и с удовольствием пообщался с ней какое-то время. Маша в тот момент была:
А. Уставшей;
Б. Весьма уставшей;
В. Нарядно одетой.
Усталый вид Маши не удивителен. Её хрупкие плечи, вместе с такими же хрупкими плечами ещё нескольких девушек, на самом-то деле и вытянули всю вильнюсскую конференцию на тот высокий уровень, на котором она прошла. А кроме того Маша находила время и на координацию ЕСЛУН, проводя с нами практически всё своё свободное время.
Вторым человеком, которого я встретил в Вильнюсе был Элиот Альберс (Eliot Albers), исполнительный директор INPUD. Он подошёл к скамейке, на которой мы сидели и был, как всегда:
А. «Как денди лондонский одет»;
Б. Интеллигентен и доброжелателен;
В. Чертовски приятен в общении!
Мы поприветствовали друг друга, пообнимались и похлопали по спинам. Со мной Элиот говорил нарочито медленно, следуя моей незамысловатой просьбе «Slowly, please!», но несмотря на его плавную и раздельную речь, мой мозг временами просто отказывался 
воспринимать иностранные слова. В тот день я явно не был в лингвистическом ударе.
Знаете, у меня есть странная особенность. С тех пор, как я полностью отказался от алкоголя, у меня почему-то возникли сложности с разговорным английским языком. Ей-богу не вру! Не то, чтобы я стал вдруг забывать слова, наоборот, память стала лучше, чем была, но у меня будто блокиратор какой-то внутри стал срабатывать. Как только с глазу на глаз с иноземцем повстречаюсь, так и всё, во рту сухо, слов в голове никаких нет. А стоит лишь нам разойтись – пожалуйста, всё в норме, полный Оксфордский словарь! А я ведь так много всего хотел вам рассказать, дорогие мои англофонные друзья!
Уровень подготовки к конференции, как я уже отмечал, впечатлял. Само собой, были кое-какие недоразумения, но они происходили не по вине организаторов и нисколько не портили общего впечатления. Тем более отрадно то, что везде на площадках конференции чувствовалось снижение вреда в действии: и утилизаторы шприцев там, где нужно, и налоксон в наличии и многое, многое другое. Кстати говоря, налоксон, как первое средство при передозировке, в Вильнюсе всё же спас человеческую жизнь. А быть может и не одну. А может быть и не раз. Так что слоган «Harm redaction works», что мы носили на футболках в течение конференции, приобрёл в этом свете для меня сугубо практический смысл.
В продолжение темы снижения вреда не могу не рассказать о «наглядной агитации» на конференции. Её было много, она была очень яркой, красочной и крайне информативной. Стенды организаций притягивали множество народа, а у некоторых вообще наблюдался аншлаг. Чего там, на стендах, только не было! Станиоль-фольга для изготовления очень полезных трубочек для курения героина, «крышечки» для разведения снадобий, какие-то навороченные, нанотехнологические, как я их называю, насадки на шприцы для очистки этих же снадобий, блоки-утилизаторы для использованных игл (АК-47, как окрестил их мастер эпитета А. Яровой), очень полезные брошюры, мануалы и книги… Печально, что наш регион был представлен довольно условно, но я уверен, что у нас всё ещё впереди. Признаться мне, как гражданину страны, в которой государственный сектор практически не задействован в программах снижения вреда, было даже странно видеть некоторые такого рода изделия. Во мне возмущённо протестовал какой-то сморщенный консерватор из СССР, но, осознав, что все без исключения эти странные на первый взгляд и не очень нужные вещи реально спасают чьи-то жизни, я стал совсем по-другому взирать на всё это изобилие, а моя консервативная половина была посрамлена и повержена окончательно и бесповоротно.
Автор: Игорь Кузьменко
Продолжение следует
