С 25 по 27 апреля в рамках международной программы «BridgingtheGaps» прошел первый тренинг в Найроби, Кения. Он носил название «Ничто о нас без нас!». Во время этой трехдневной встречи 27 представителей сообществ потребителей наркотиков, секс-работников, ЛГБТ и проектов, которые с ними работают, из 12 стран мира обсуждали проблемы расширения и реализации своих прав. ЕСЛУН на этом тренинге представляла член Координационного совета сети Гражина Алексайтене. Мы поговорили с ней о том, как потребителей лечили инсулиновыми комами в Советском Союзе, почему формат тренинга оказался неудачным, зачем ЕСЛУН нужно сотрудничать с секс-работниками и можно ли вступить в сеть непальцу.
Желание быть свободной
- Гражина, как ты попала на этот тренинг?
- Я написала и отправила заявку по теме этого тренинга «Ничего о нас без нас!». Я писала на примере Литвы. Что у нас, конечно, все очень сильно поменялось за последние годы, но все равно все достаточно плохо с правами потребителей наркотиков, с лечением и т.д. И что мы сами должны отвечать за свою жизнь, за свое здоровье, потому что никто кроме нас это делать за нас не будет!
- Тебе не кажется, что это такая бесконечная история и что совершенства в соблюдении прав потребителей наркотиков никогда не достигнуть? Что плохо будет всегда?
- Да, возможно, но ведь всегда ситуацию можно сделать чуточку лучше. Спасти еще одну жизнь с помощью недоступного во многих странах налоксона, дать еще одному человеку лечение от ВИЧ или гепатитов и снова спасти человека от смерти. Вот именно поэтому останавливаться нельзя ни на секунду. И отвечаем за это только мы сами.
У меня очень давняя история употребления наркотиков. И на протяжении всей моей жизни люди вокруг говорили мне, что я очень плохой человек и толкали меня к лечению наркотической зависимости. Я давно начала употреблять, и в советское время проходила через психиатрическое лечение, в котором использовались инсулиновые комы. Это было так ужасно, что я убежала из дома, лишь бы быть подальше от такой помощи и от такого «лечения».
21 год назад в Литве была открыта первая метадоновая программа, и я стала одним из первых ее клиентов. Но эта программа снова заставила меня зависеть - я не могла принимать какие-либо решения об использовании метадона: сколько мне принимать, когда, где? Я хотела быть свободной в этом, но я не чувствовала себя свободной.
Затем в Литве была запущена программа UNODC (Управление ООН по наркотикам и преступности) и сообщество людей, употребляющих наркотики, стало намного активнее и мощнее благодаря тренингам по адвокации и работе по снижению вреда. Мы стали реальным сообществом и поняли, что это значит для защиты наших прав человека и борьбы за наши жизни. Шаг за шагом мы стали понимать, что мы люди, что у нас есть такие же права, как и у других, что мы можем учиться и работать, что мы можем быть свободными и счастливыми. И мы определенно знаем, что хорошо, а что плохо для нас. И кто может решить, что лучше для людей, которые употребляют наркотики, лучше нас?
- Но ведь сообщества не всесильны. Ситуация в России, например, прямо противоположно отличается от ситуации в Нидерландах. И тут уже начинается государственная политика.
- Это не значит, что нужно перестать что-то делать, если ты живешь не в Нидерландах. Я хочу, чтобы наше мнение учитывалось теми, кто принимает решения. Мы боремся за декриминализацию политики в отношении наркотиков в наших странах, и считаем, что это приведет к лучшему доступу к ВИЧ, гепатиту C, лечению туберкулеза и уходу, а также к услугам по снижению вреда для всех нуждающихся. Я работаю и выступаю за этот принцип «Ничто для нас без нас», что он будет осуществляться через все программы здравоохранения, социальной и правовой поддержки во всех странах моего региона. Кроме того, мы должны участвовать в наркополитике и влиять на нее в странах ВЕЦА, ведь от ее состояния напрямую зависят многие вещи в жизни потребителей наркотиков.
- Ты представляла ЕСЛУН на этом тренинге в Найроби?
- Да, это та сеть, где я сегодня активно работаю. Я одна из девяти членов координационного совета сети - совета, который принимает наиболее важные решения в ЕСЛУН и в который входят представители разных стран с различным опытом.«Ничто для нас без нас» - это одна из наших главных ценностей. У нас есть уникальные знания, опыт и возможности для поддержки и реализации планирования, реализации, мониторинга и оценки программ. И все это для достижения нашей главной цели - защиты прав человека людей, употребляющих наркотики.
И если говорить о том, зачем я поехала в Найроби, то чтобы работать более эффективно. Мне нужно больше знаний, другого опыта и хочется лучше понимать глобальныемировые процессы. На протяжении всей моей жизни я учусь, и теперь у меня есть степень магистра в социальной работе, но ее все еще недостаточно, чтобы быть эффективной в адвокационной работе.
Самостигматизация себя
- Кто участвовал в тренинге?
- Там было 27 участников со всего мира. Такие страны экзотические даже, как Ботсвана, Непал. Были ребята из Вьетнама, Индонезии, из Австралии, из Америки одна женщина была.
- А из нашего региона был кто-то, кроме тебя?
- Были еще представители Украины, из Кыргызстана было двое ребят.
- Что было интересного на тренинге?
- Тут будет немного критики. Тренинг по формату был довольно странный. Отводилось по 10 минут на каждую тему в течение трех дней. И поэтом ни одной темы так и не удалось изучить глубоко. Слишком много тем и слишком мало времени было дано на них. Были и дискуссии, но мне, как вежливому и не слишком много говорящему человеку, не часто получалось вставить в них слово. Это был первый тренинг такого уровня, и из-за выбранного формата он не очень удался. Но это мое мнение.
- Можешь привести пример какой-нибудь темы?
- Темы были там по тем программам, которые они финансируют. Вот, например, был парень из ЮАР, он рассказывал, что у них есть проблема – это бездомные потребители, и что они делают. В принципе, я это все хорошо знала и понимала, что там говорили. Когда давно работаешь в этой сфере, то все проблемы понимаешь. Хоть мир такой большой и мы все такие разные, все равно у нас все очень похоже.
- Все шло на английском языке?
- Я по-английски понимаю, но говорить еще не могу. Поэтому я рада, что был перевод на русский язык. Его делала Маша Тварадзе, наш программный координатор, которая там была в качестве переводчика. Но часто, конечно, она включалась в дискуссии, и уже представляла ЕСЛУН. Так что, можно сказать, временами нас было уже двое от сети.
- Она в наушник переводила?
- Нет, сидела рядом и делала синхронный перевод. Не мне одной, конечно, перевод был для пяти человек.
- Ты сама делала какую-то презентацию по региону?
- Нет, к сожалению, я не делала. Я новый человек. Я больше слушала и делала какие-то выводы.
- В программе было заявлено, что кроме потребителей наркотиков этот тренинг проводится для ЛГБТ и секс-работников.
- Да, потребителей наркотиков там было очень мало. В основном это были представители сетей секс-работников и тех организаций, которые с ними работают.
- Помимо тренинга что-то было в вашей программе?
- Днем шел тренинг, а по вечерам у нас были ознакомительные поездки. Одна поездка была в Академию для секс-работников. Там они обучаются одну неделю, и когда мы приехали, им как раз выдавали дипломы. Среди выпускников были ребята из пяти соседних стран – Кении, Уганды и других. Они там сделали плакаты, в которых были и такие слоганы «Секс-работа – это тоже работа», «Мое тело – мое дело», «Секс-работники сделают это лучше». Меня удивило, что они не стесняются, ведут себя открыто. Потребители наши или ВИЧ-позитивные часто стесняются своего статуса, самостигматизируют себя. А эти очень такие отрытые люди.
Во второй вечер у нас была поездка в Центр для мужчин секс-работников. Они там имеют центры, где, как я поняла, даже клиентов встречают, но не обслуживают. Только ждут. Их там много было, человек 25. Все ВИЧ-положительные. И прямо в том же здании у них есть клиника для ВИЧ-положительных, где там же лекарства раздают ребята из их же сообщества. Кстати, там лекарства, видимо, из Евросоюза, потому что они лучше, чем даже у нас в Литве, которыми лечат ВИЧ у нас. Нам помечтать еще о таких лекарствах.
- С кем тебе удалось там познакомиться?
- Например, с ребятами из Непала. Один из них даже хотел вступить в ЕСЛУН. Но не знаю, можно ли ему.
- Все-таки это не наш регион. У них своя есть сеть.
- Ну, наверное, у него нет там своих друзей. Он потребитель, раньше употреблял. Сейчас они анонимные наркоманы, эти двое ребят. И работают с сообществами тоже.
- Чего он рассказывал интересного?
- К сожалению, он тоже очень плохо говорил по-английски, поэтому много пообщаться не удалось. Много говорил, что не активные у них люди, эти потребители. Они хотят, чтобы инициатива шла от сообщества, а этой инициативы нет. Ну, тоже самое, как и у нас. Им это не нужно.
- Им и так хорошо.
- Ну, мне тоже и так хорошо. Но мне почему-то чего-то не хватает.
Действия без надежды на успех
- У французских экзистенциалистов было понятие действия без надежды на успех. Должен ли ты что-то делать, что считаешь правильным, но что, возможно, ни к чему приведет и, более того, может быть вредно для тебя. Ответ очевиден. Да, потому что это важная социальная функция.
- Вот, кажется, я и работаю, и имею образование. И все думают, что у нас тут Европейский союз, и давно все хорошо, метадон там, права человека. А проблем столько... Вот, например, есть такой город Алитус, раньше столица мака была в Литве. Там очень много потребителей живет. Так там, в программе сейчас всего три человека! Всех выгнали и не хотят там их принять обратно и обслуживать в Центре психического здоровья. Мы писали письма, ездили, и сейчас там в программе уже семь человек.
Или Клайпеда, большой город, семь лет назад там в метадоновой программе было 150 человек, а сейчас всего 12. Дозы у них там 20-30 миллилитров, ну это никак, это мучение для человека. Так тоже ездили туда, писали письма с поддержкой в муниципалитет всем чиновникам, кто за это ответственный. Участвовали с ребятами из сообщества ЛУН Литвы в дискуссиях «круглого стола», по радио я говорила о данной проблеме. И я была такая злая, что сказала в конце дискуссии, что если положение ЛУН Клайпеды не измениться, то пациенты будут обращаться в Министерство здравоохранения и требовать выполнения закона. И вот сейчас там новых 15 человек приняли. Зачем я это делаю? Потому что по-другому нельзя.
- А с кем еще удалось подружиться на тренинге?
- С ребятами из Киргизстана. Одна девушка там работает с секс-работниками, и еще был парень – представитель ЛГБТ-сообщества. Вообще мне стала очень интересна тема работы с секс-сообществом. Там я осознала, что я так мало знаю об этом. И что, может быть, очень плохо, что мы, ЕСЛУН, не находим общие точки соприкосновения с представителями этого сообщества. Ведь и их угнетают, и нас. И у них там много ВИЧ-положительных, и у нас. Мы могли бы там какие-то общие акции делать, проекты, обсуждать проблемы, делиться опытом.
-Что тебя больше всего удивило в Найроби?
-Я уже сказала выше, меня удивило, какие секс-работники там открытые, какие они свободные. Меня это прямо поразило. Может, это потому что Африка, не Литва, не Эстония. У людей там другой темперамент, более спонтанный, больше открытых отношений. Но и, безусловно, работа с ними хорошая проводится, чтобы они не чувствовали себя дискриминируемой группой, чтобы у них не было самостигмы. Жалко, что с потребителями там не было запланировано встреч. Возможно, они там не работают с ними в этом городе или в этой стране. Может, там с секс-работой и с ВИЧ проблема больше, чем с потреблением наркотиков.
-То есть ты думаешь, что ЕСЛУН можно в эту сторону что-то делать? Как-то взаимодействовать с сообществом секс-работников?
- Я даже думаю, надо делать. У нас очень много общих проблем. Я говорила с этими ребятами, что надо искать нам точки соприкосновения. И все были согласны.
Еще я много там думала про культурные особенности, которые нам тоже надо в сети нашей учитывать. Вот я там узнала такую вещь.Например, в Найроби, если ты хочешь работать с ВИЧ-положительной женщиной, то тебе надо работать с ее семьей, с мужем ее. Потому что если ты с ней поговоришь, и ты ей назначишь, или же врач там назначит ей лечение, или социальный работник предложит план лечения, так ничего не выйдет из этого, если это не будет согласованно с ее мужем.
- Да, это особенность мусульманских стран.
- У нас же тоже в ЕСЛУНесть и Казахстан, и Киргизстан, и другие члены сети из Азии – это все мусульманские страны.Там тоже, я думаю,такие особенности есть, что муж и семья очень влияют на женщину. Ну, конечно, и у нас в Литве сожители всякие тоже влияют. Потому что люди зависимые они зависимы и от отношений тоже часто. Обычная история, если мужчина потребляет, то и женщина потребляет. Понятно, что это касается в первую очередь социальной работы, но в сети это тоже надо осознавать. Ну, что разные культуры у нас в ЕСЛУН представлены.
ЕСЛУН стоит во главе процесса
- Что бы ты хотела от будущих тренингов этой программы?
- Если я попаду еще раз на подобный тренинг, то я хотела бы узнать о новых методах развития сетей, практических примерах создания такого потенциала, о мобилизации сообществ. Очень интересно знать, как обеспечивается реальное участие сообществ в странах и каковы механизмы, позволяющие вовлечь сообщества в процесс внедрения и планирования программ. Я надеюсь, что некоторые из этих примеров и методов я смогу применить в своей работе в Литве и в ЕСЛУН. Что удалось на этом тренинге и что я хотела бы развивать дальше, так это строить новые партнерские отношения и обменяться опытом.
- Судя по твоему рассказу, этот тренинг стал для тебя больше полезной площадкой для обмена информацией и опытом работы между различными сообществами и странами. В марте 2018 года пройдет второй подобный тренинг. Пока тема не известна, она будет объявлена позднее. Надеюсь, ЕСЛУН снова примет участие в его работе.
- Да, для нас это было бы полезно. Поэтому есть смысл следить за объявлениями.
- Ты сказала, что тебе, к сожалению, не удалось презентовать ЕСЛУН на этом мероприятии. Что бы ты могла сказать о сети, что не успела сказать там.
- Очень простые вещи. Когда потребитель наркотиков один, он боится всех и никому не верит. Когда мы стали сетью, встретились люди, которые имеют одни и те же проблемы, и они верят в нас, у нас общее мышление. Сегодня мы видим положительные примеры из разных стран и городов нашего региона, и мы хотим достичь того же, мы хотим добиться большего! Потому что человек никогда не останавливается - он движется вперед или назад. Мы хотим двигаться вперед.
За последний год мы добились многих хороших результатов и стали очень заметными среди партнеров. Обмен знаниями и опытом между странами и сообществами позволяет нам расти и развиваться. Теперь мы активно участвуем в различных тренингах и встречах, как, например, этот. В нашем регионе практически невозможно работать только на уровне одной страны, потому что все страны взаимосвязаны. И потому что у нас есть такие сильные игроки, как Российская Федерация, с очень репрессивной наркополитикой.
С другой стороны, у нас есть несколько стран, таких как Литва, которые почти не могут получить доступ к деньгам международных доноров, хотя ситуация там очень далека от идеала. Для таких стран участие в региональных процессах и информационно-адвакационная деятельность - это только возможность отстаивать более качественные услуги и права человека. Это очень важно для нас, чтобы понять, что потребители наркотиков во всем мире становятся более могущественными и борются за свои права. И ЕСЛУН, как мне кажется, сейчас стоит во главе этого процесса.
