В августе этого года в рамках движения «С улицы в правительство» была запущена программа «Силами равных - 7». Ее целью стало объединение инициативных групп, которые в странах ВЕЦА активно работают по реформированию наркополитики, и адвокация ее изменений на уровне страны. В результате конкурса малых грантов техническую помощь, обучение, мониторинг и финансирование в сумме 4 000 долларов получили 5 организаций из Молдовы, Грузии, Беларуси, Кыргызстана и Литвы. Мы расскажем о каждом проекте и деятельности, которая реализуется в рамках этой программы. Сегодня второй из них – Объединение юридических лиц «Ассоциация Сеть снижения вреда» (ОЮЛ АССВ), Кыргызстан. Мы поговорили с Сергеем Бессоновым, исполнительным директором ОЮЛ АССВ, и попросили его рассказать о центральной адвокационной цели проекта – изменение законодательства Кыргызстана по наркотикам в сторону гуманизации.
Хотели как лучше, а получилось как всегда
-Сереж, расскажи, пожалуйста, что сейчас происходит с наркополитикой в Кыргызстане?
-Если быть объективным, то Кыргызстан имеет довольно-таки либеральные законы по наркотикам и старается двигаться в направлении их большей гуманизации. По крайней мере, власть это декларирует. Другая история – это уже то, что происходит в действительности, как применяются эти законы на практике. То есть у нас очень многие отмечают, что законы хорошие, прогрессивные, но на практике это не работает или работает с большими проблемами.
-Давай с хорошего, в чем прогрессивность ваших законов?
-Первая гуманизация закона по наркотикам прошла у нас в 2007 году. Тогда как раз была придумана и введена в практику сетка для размеров веществ – небольшие, крупные, особо крупные. Размеры должны были рассчитываться по чистому весу. Но были проблемы с техническим оснащением МВД. Закон по размерам приняли, а у нас на тот момент на всю страну был только один аппарат, который определял чистоту наркотика. Поэтому стало понятно, что МВД не справится с экспертизой той кучи дел, которые через них проходят. Там бы они месяцами в очереди стояли. И тогда рабочая группа ввела понятие – суточная доза, что стало определенным прорывом в либерализации нашего законодательства. То есть суточная доза героина, допустим, до грамма, но с примесями. Поймали, нашли у тебя вещество, взвесили, и отсюда пляшут. Ничего дополнительно проверять не надо. Сейчас таких аппаратов уже четыре в стране. В принципе, можно оперативно проводить эти экспертизы. Вот как раз сейчас задумываются о том, чтобы вернуться опять к проверке на процент чистого вещества.
-Героин до грамма суточная норма? Серьезно? В Португалии, на которую сейчас все в нашем регионе стараются равняться, суточная норма 0,1 грамма. В большинстве стран Европы вообще такого понятия нет. А по другим наркотикам какие размеры?
-Героин – грамм, гашиш – три грамма, марихуана – двадцать грамм...
-Можно сказать, революционная реформа прошла у вас в 2007 году.
-Пока в законе фигурирует вещество с примесями. Закон действует тот же самый, 2007 года. Но сейчас готовится полная правовая реформа в стране, и в вопросе о наркотиках в том числе. Например, принят Кодекс о проступках, появится институт пробации. То есть нас ждет много всего интересного и нового.
-Это все уже принято или пока еще находится в процессе подготовки?
-Новые законы и кодексы вступят в силу с 1 января 2019 года. Но они уже подписаны в начале этого года. Сейчас идет процесс доработки. Они разосланы по всем министерствам и ведомствам, чтобы эти структуры составили рабочий план и дорожную карту. То есть, как они будут применять это все на практике.
-Так а в чем смысл новой наркореформы, если старый закон, мягко говоря, не плохой?
-Вот теперь давай поговорим про плохое в законе 2007 года. В новом законе есть две вещи, которые имеют положительный эффект по сравнению со старым. Во-первых, если ты сейчас, допустим, попадаешь за наркотики, и у тебя небольшие размеры, то это административная ответственность. За употребление, кстати, у нас нет вообще никакой ответственности, если ты только не за рулем и за исключением еще нескольких особых случаев. Но если тебя в течение года три раза ловят с небольшим размером, то уже наступает уголовная ответственность. А ты же понимаешь, три раза за год при желании можно за три дня поймать.
-А в конце года два ареста сгорают?
-Да, сгорают. Но вот в новом Кодексе о проступках этого уже нет. То есть ты можешь бесконечное количество раз в течение года попадаться милиции с небольшим размером, и уголовная ответственность для тебя не наступит. И второй важный момент – эти административные аресты не будут считаться за судимость, как сейчас.
-Что еще не работает в законе, который действует сейчас?
-Например, в нем прописана альтернатива в виде реабилитации. Хорошая вещь, но опять же проблема в том, что в стране нет ни одной государственной реабилитации! Частные есть, но они довольно дорогие. И их эффективность никто не проверяет, никто за ними не смотрит. В итоге получается, что ты платишь штрафы, и еще у тебя в обязательном порядке альтернатива в виде неэффективного реабилитационного центра, где ты тоже оставляешь деньги. Получается, что на человека ложится двойная нагрузка - штраф плюс вот эта реабилитация. Он отваливает за все это кучу денег и опять сидит со своими проблемами, ждет следующего ареста.
Реформы вслепую
-В принятии новых кодексов, положений и законов какая роль у сообщества? Или это внутренняя политическая история? То есть вы на это как-то влияли, участвовали в разработке, или это правительство в соответствии со своими прагматичными целями все меняет?
-Тот закон, который в 2007 году менялся, там была ситуация лучше. В рабочей группе по его разработке участвовало сообщество. И, как раз, благодаря сообществу появились суточные дозы. А в этот раз мы до последнего момента даже не знали, что ведется такая работа. Я недавно случайно нашел проект Кодекса о проступках и думал, что есть рабочая группа, поскольку остается еще полтора года до его вступления в силу. Но мы столкнулись с тем, что никакой рабочей группы нет, и процесс уже закрыт.
-То есть правительство втихаря все сделало?
-Да, это сделано все втихаря. Три человека разрабатывали этот закон, юристы правительства. Это университетские люди - декан и еще кто-то. Мы пытались найти корни всего этого, и выяснилось, что на какой-то первой установочной встрече вроде бы и присутствовало гражданское общество. Тогда мы посмотрели по именам, но мы их не знаем. По итогу эти три правительственных юриста написали всю правовую базу, и президент в начале года подписал все бумаги.
-С другой стороны, это хороший знак, что и правительство, и президент заинтересованы в реформе наркополитики. Потому что обычная история совсем другая – все положительные изменения пробивает общественный сектор, а правительственные структуры жестко против. И чаще всего они выступают за репрессии и ужесточение существующих законов.
-В целом, да. И тут я замечу, что сейчас у нас идет реформа не только наркополитики, но всего уголовного кодекса, всей правовой системы. Это, по сути, большая реформа, направленная на гуманизацию закона. И наркотики сидят в ней как часть. Но проблема в том, все это делается на каком-то теоритическом, кабинетном уровне, выглядит идеально и красиво, но к реальности имеет слабую привязку.
-Это у вас новое правительство молодое какое-то пришло? Обычно идеализм – черта именно молодых, когда кажется, что жизнь можно изменить, просто щелкнув пальцами.
-Если хочешь про политическую ситуацию поговорить, то да, но начало эту реформу это еще старое правительство. Недавно премьер-министр этого правительства подал в отставку, потому что является кандидатом в президенты. По законодательству, он не может одновременно с этим занимать государственный пост. Он снялся, и вместо него назначили исполняющим обязанности мужчину, которому 39 лет.
-Для политика, а тем более для премьер-министра азиатской страны, совсем незначительный возраст.
-Для нашего правительства это первый раз, чтобы пришел такой молодой человек. После этого он сразу начал заводить в правительство своих людей. Например, вице-премьером сделал главу Национального банка, которому 38 лет. Этот глава Нацбанка, кстати, навел шороху в начале лета. Он давал пресс-конференцию по какому-то случаю и сказал: «Вы не знаете, как развить такой регион, как Иссык-Куль? Тут нужны нестандартные решения. Надо легализовать марихуану на Иссык-Куле, и тогда все сразу наладится – и туристы будут, и деньги сразу туда придут».
-Хорошие ребята у вас у власти. А в чем ты видишь основные проблемы нового закона? Что в нем не так, если все так круто идет? Ну, кроме того, что вас не позвали принять участие в его разработке.
-Скажу сначала по поводу того, что нас не позвали в рабочую группу. Проблема в том, что сейчас вклиниться в этот Кодекс о проступках и другие законодательные инициативы уже очень сложно, практически невозможно. Если раньше это была хоть какая-то рабочая группа, и в рамках ее можно было еще что-то вносить, то сейчас все это нужно делать уже через депутатов. Депутаты должны сначала инициировать обсуждение этого вопроса, а мы, со своей стороны - сразу предложить готовые варианты: почему, что и как нужно менять. То есть это такой рутинный процесс внесения поправок в уже утвержденный закон. С другой стороны, у нас грядут президентские выборы. Потом определится новое правительство, и затем, после нового года будет тот момент, небольшое временное окошко, когда можно будет все это сделать.
Теперь по поводу проблем с новым законом - тут опять наступает наша практика, реальная уличная ситуация, которую мы знаем и видим. Эти горе-юристы, не знаю, как их еще назвать, они, конечно, наделали «сильных» дел. Первый момент, по нынешнему законодательству сейчас у нас штрафы – это практически единственная альтернатива тюремному заключению. И они у нас штампуются так: 99 процентов штрафов - это 20 000 сомов, или примерно 250 евро. Это сейчас. В новом же Кодексе о проступках есть категории – штраф первой категории и штраф второй категории. Если человек попадает с небольшим количеством, штраф будет уже от 500 до 700 евро на усмотрение судьи. То есть в новом законе минималка удваивается и составит 40 000 сомов.
-А какая сейчас практика выплаты штрафов по 250 евро?
-Хороший вопрос. Я недавно посадил в офисе пацанов, 10 человек, спрашиваю – у кого из вас есть штрафы. 6 человек сказали, что у них есть. Потом говорю, кто выплатил - один выплатил. Пять не выплатили. Не смогли найти 20 000 сомов. Из них сейчас кто-то бегает, кто-то часть только смог отдать. Но итог какой – что из шести человек, которые сидели со мной, только один выплатил положенную сумму.
Так, а теперь минимальный штраф будет 40000 сомов. Давать будут на его погашение три месяца. Еще назначат реабилитацию, теперь она будет с согласия клиента, но все равно за его счет. В итоге получается, что тебе дали 40 000 штрафа, три месяца, чтобы его раскидать, и параллельно еще нагрузили курсом лечения. Если ты за эти три месяца не отдаешь 40 000, то сумма автоматические удваивается. А это уже 80 000, то есть ровно 1000 евро. На оплату этого штрафа уже дается только месяц. Логика где? Ты не смог за три месяца раскидать 40 000, а за месяц должен найти 80 000? Дальше идем, если ты за месяц не раскидываешь эти 80 000, то начинает работать 351 статья нового УК – 2,5 года лишения свободы. Все, финал.
-Все-таки уголовка присутствует. Такая условная декриминализиция получается.
-Именно. Если ты не можешь выплатить штраф – основной вид наказания, то в оконцовке тебя все равно сажают.
-Хоть штраф после этого сгорает или так и висит на тебе до освобождения?
-Вот, это второй момент. Если ты сел по проступкам, то он сгорает. Уголовное наказание перекрывает штраф и закрывает денежное наказание. Смотрим дальше – большие и крупные размеры наркотиков сидят уже в уголовном кодексе. Не в Кодексе о проступках, где определяется ответственность за разовые дозы, а в уголовном. Так, если у тебя находят, допустим, больше грамма героина – это уже крупный размер, но и его ты можешь раскидать штрафом. Штраф в этом случае идет от 3200 до 4000 евро. Если ты не можешь погасить этот штраф, то тебе заменяют его лишением свободы третьей категории – от 2,5 до 5 лет, а штраф снижают в половину. То есть ты уезжаешь на зону с долгом больше 1000 евро. Я смотрел статистику, сейчас в среднем по таким статьям у нас уходит в зону от 1000 до 1200 человек в год. Это показатель трех последних лет.
Система живет своей жизнью
-Это кто три раза за год попадает?
-Нет, я вообще про лишение свободы по статьям о наркотиках говорю. И тут можно стать свидетелем огромного количества чудес и превращений. Каким-то странным образом, если ты статистику смотришь до 2007 года, то тогда потребители садились за чеки в 0,3 и 0,4 грамма героина. Как только новый закон о разовых дозах в один грамм вошел в силу, смотрим количества наркотиков и видим, что всех резко начинают принимать с весами 1,1 и 1,2 грамма героина.
-То есть досыпают или подкидывают?
-Да, да. А зачем им париться? Зачем два раза ловить по административке, отпускать и ждать третьего раза, чтобы закрыть? У нас же сейчас суточная доза, чистое вещество не определяют. Когда, допустим, что-то не так идет или ментам не удается договориться, потребителю можно даже не героин, а полтаблетки анальгина растолочь, досыпать, и все. И он уже идет по делу с количеством 1,2 грамма. Я обычно ментам говорю, подождите, у нас же героин продают граммами, то есть, судя по логике, человек зашел, купил, вышел, его хлопнули, а у него 1,2 грамма.
-Может, праздник у барыги, сыпет бонусы наркоманам в честь дня рождения или победы в городском шахматном турнире.
-Такой бонус от барыги, типа, да. То есть хлопать должны либо с одним, либо с двумя граммами. А по делам проходит 1,1 или 1,2. Вот мы и смотрим на практическую сторону новых законов и видим, что будет на самом деле. Эти законы – удобный инструмент для оперов. Это как ГАИ. Все же знают, что они взятки берут. Ну и чего, никто ничего поделать не может. Здесь будет то же самое. Ты попал к операм, тебе грозит штраф 500 евро. Ты говоришь - я лучше государству отдам. А они – эй, сука, сейчас у тебя 1,2 грамма станет. И это будет уже не 500 евро, а 2000. Как ты думаешь, согласится с этим предложением потребитель наркотиков или будет и дальше проявлять принципиальность?
-То есть до государства деньги все равно не дойдут?
-Конечно. У кого деньги есть, они все будут раскидывать операм. А у кого денег нет, они все в зону попадут. И получается, что вот этот новый закон во имя гуманизации, как обозначена его цель на бумаге, по-нашему, по-восточному превратится просто в еще большую криминализацию потребителей. В тюрьме окажутся все – кто не выплатил штраф, кому чуть подбросили...
-Ну, то есть твой прогноз, что новый закон сделает ситуацию только хуже?
-Сделает хуже однозначно. Потому что мы сейчас смотрим на практику 20 000 сомов штрафа, когда из шести человек выплачивает только один. То есть 80 процентов идут мимо. Вскоре этот штраф удвоится, а то и в четыре раза станет больше. Людей, способных оплатить его, станет еще меньше. В итоге подавляющее большинство попадет в зону.
-Подожди, ну тогда в чем смысл этих реформ, если станет только хуже?
-Мне кажется, разработчики так не думали далеко. Я кому не рассказываю сейчас об этом, все на меня смотрят удивленно – ты, наверное, закон неправильно смотрел. Я только на это и надеюсь, что чего-то не понимаю. Но я тогда не знаю, куда спрятали все эти хорошие вещи, о которых они говорят. Более того, я узнал, что изначально базовый штраф был больше 1000 евро, но его благоразумно снизили до 500. При этом расчеты этих цифр нигде не представлены, то есть, фактически, они взяты с потолка.
Запрыгнуть в уходящий поезд
-Вы можете что-то сделать в этой ситуации?
-Важно, что у нас тут есть союзники, такие как Государственная служба исполнения наказания (ГСИН) и Министерство финансов. У ГСИН главная задача – снизить тюремное население. У Минфина – снизить нагрузку на бюджет. Если им показать, что этот закон не будет способствовать ни в коей мере их целям, а наоборот – увеличит и нагрузку на бюджет, и тюремное население, то можно выступать с ними единым фронтом. При этом нам нужна визуализация последствий для представления этим потенциальным союзникам. Так, мы должны посчитать, сколько затрат приносит один человек по делу о наркотиках сейчас, и как это увеличится после вступления закона в силу – какая будет нагрузка на бюджет и на систему ФСИН. Но не просто, когда потребитель сидит, а включая следствие и все остальные расходы.
Так что, с одной стороны, процесс закрыт. С другой, есть окно возможностей, о котором я говорил, и тут главное не прозевать. Почему не прозевать - потому что я вот хожу на разные встречи, вижу представителей местного Фонда Сороса, UNODC, и, оказывается, они наблюдали процесс разработки новых законов с самого начала. У них у всех было отмечено в рабочих планах – внести это, внести то. Допустим, Фонд Сороса хотел убрать положение – два раза ловят, на третий - уголовная ответственность – да, это внесли, а на сумму штрафов никто из них не посмотрел. И никто из них не проанализировал, каким образом это скажется на ситуации в будущем. Поэтому, я думаю, что именно сейчас, если грамотно и с разных сторон показать, что новые законы приведут к таким ощутимым негативным последствиям, и учитывая, что есть в запасе еще больше года, возможно реально изменить ситуацию к лучшему.
-А почему такая странная история, что закон приняли, а начинает действовать он только через два года?
-Они прогнозировали такие большие сроки, потому что это не просто поправки к уже существующей законодательной базе. Они понимают, что меняется вся система, и министерствам, а вовлечены все в этот процесс, потребуется время на адаптацию и внедрение. Я, кстати, тоже думал, раз до запуска еще год-полтора - у нас куча времени, и сейчас только начальный этап. А нет, мы когда вошли в это все, то поняли, что этап уже средний как минимум, даже ближе к финалу.
-На что вы сейчас хотите направить усилия?
-Первый момент. Нам уже объяснили, что мы вряд ли сможем как-то поменять тарифы и суммы штрафов. Но точно мы можем поменять местами категории штрафов. То есть, если мы сможем поменять при назначении наказания штраф второй категории на штраф первой категории, он станет практически в два раза меньше. Второй момент – нельзя одинаково судить потребителей гашиша, например, и потребителей героина. Понятно, что в законе это все не предусмотришь и не пропишешь. Это трудно сделать. Но, тем не менее, нужен механизм, который бы определял разницу между теми, кто нюхает героин полгода, кто только попробовал и кто 15 лет системно колется. Это же разные люди с разными потребностями. Тут нужен дифференцированный подход. А закон это не предусматривает, он это не видит. Третий момент - в законе должны быть возможности для большего спектра альтернатив административному и уголовному наказанию. Та же реабилитация или альтернативы в виде исправительных работ каких-нибудь, где человек может отработать свои штрафы. Систему пробации мы хотим как можно больше приблизить к Комиссии по разубеждению в португальской модели наркополитики. Потому что у нее будут такие же функции – социальная поддержка, реинтеграция, перенаправления и так далее. И четвертый момент – мы хотим, чтобы штрафы, которые будут взыматься с потребителей, пошли на создание системы лечения, раз государство у нас не хочет вкладываться в это. Тут важно показать, что у потребителей не будет возможности платить частным реабилитациям, а исполнять условие прохождения лечения им все равно придется. Люди же никуда не денутся, и их придется все равно лечить.
-Вы что-то уже делаете из этого списка?
-У нашей организации есть два дружественных депутата. Так что мы можем сами провести инициирование обсуждения этого вопроса. Депутаты покажут, что новый Кодекс о проступках и уголовный кодекс на практике не сработают. Но раскритиковать и показать – это хорошо, мы это сделаем. Однако нам будет нужно сразу внести реальные рабочие предложения, то есть, как мы хотим, чтобы было. Вот здесь нам нужно досконально знать португальскую модель наркополитики. Потому что, зная ее, мы можем адаптировать ее под нашу действительность и представить как образец, уже доказавший свою эффективность. По системе пробации особенно. Посмотреть, какие схожие части есть, показать, провести сравнение. Поэтому в ближайшее время мы едем в Португалию изучать опыт на месте. И после возвращения займемся ее адаптацией.
Дальше, сейчас наши уличные юристы быстро собирают кейсы с описанием тех случаев, когда людям присудили штрафы. Мы хотим показать на примерах, что вот 20 человек, кто получил штрафы, но из них, допустим, только два человека смогли все выплатить. То есть, какая сейчас действующая ситуация, какие негативные последствия существуют, связанные с ней. Как они действуют на семью, как они отражаются на обществе. Мы еще свяжем такие моменты, когда людям, которые получили штрафы, дали три месяца, и когда подходил этот срок, они стояли перед выбором – или идти в зону, или что-то украсть, чтобы продать и погасить штраф. И это просто потому, что других вариантов у людей нет. Притом что у них отсутствуют документы, нет работы, проблемы со здоровьем и инфекционные заболевания.
Мы покажем применение новых законов именно через такие случаи, которые искать даже не нужно, достаточно выйти на улицу. Сейчас мы продумываем схему, как лучше сделать, чтобы она была визуально наглядна. Человека ловят за наркотики, когда он не причинил никакого вреда никому, кроме самого себе, а его нагружают такими деньгами, что в итоге через три месяца он вынужден совершить более тяжкое преступление. И вынуждает его к этому закон! Это действующие 20 000 сомов, не говоря про то, когда эти штрафы вырастут в разы.
-Какой у вас настрой?
-Тут зависит от многих факторов. Если бы все это стало какой-то общей центральной идеей многих союзников, я бы мог быть намного более уверен. Пока же приходится действовать на ощупь. Сейчас я вижу только, как это все разрастается, ширится недовольство, критика. С одной стороны, ситуация запущенная, с другой - я знаю много заинтересованных людей, и если их получится привлечь, если мы получим их поддержку, у нас много шансов сделать эти законы действительно гуманными по отношению к потребителям наркотиков.
