Заметки о Берлине. Часть 2
Среда, 13 Февраль 2013 16:14Следующим пунктом в моем знакомстве с берлинскими сервисами для наркозависимых стала организация VIsta.
Утилизатор шприцев и прочего
Это большая некоммерческая и негосударственная организация, которая уже давно и успешно работает в сфере оказания помощи людям, затронутым потреблением наркотиков и ВИЧ-инфекции. На сегодняшний день, несмотря на то, что эта организация негосударственная, деньги на свою работу они получают от государства. Я особо не вникал в структуру и финансирование этой организации, но понял, что совместное финансирование они получают как федеральное, так и земельное (это типа как у нас субъект федерации). Эти деньги им дают не просто так, с барской руки, а за конкретную работу и в том числе за организацию сервисов для наркопотребителей. Что бы получить это финансирование, необходимо выиграть тендер. Я так понял, что Vista довольно-таки большая организация и занимается не только потребителями наркотиков, но здесь я хочу рассказать именно об этой их сфере деятельности.
Самым интересным моментом для меня был пункт безопасного употребления наркотиков (Kontakt und Anlaufstelle Mitte). Он расположен практически в центре Берлина, в районе, где исторически сложилась активная наркосцена.
А вот и та девушка которая слушает минимал техно
Это заведение располагается на первом этаже жилого дома и вход в него ни чем не отличается от подъездов соседних контор, расположенных вокруг. Сам центр безопасного употребления похож на большую квартиру, расположенную на первом этаже. Два входа: один через подъезд для работников, а другой с улицы для клиентов. Заходишь, и там стойка с девушкой, которая постоянно слушает техно и так же постоянно улыбается. Она типа встречает и записывает клиентов, выдает всякие шприцы, презервативы, брошюрки и прочие атрибуты снижения вреда.
За прихожей помещение разделяется на три зоны. Одна чисто административная, где раздеваются сотрудники, складывается документация и прочая бюрократическая чепуха. Кстати, там же находится секонд-хенд и продуктовые припасы для клиентов, которые в этом нуждаются. То есть если совсем туго, то там можно приодеться и перекусить. Тут же расположены рабочие места социальных работников, которые выясняют потребности клиентов (кому документы собрать для пособия, кому компенсацию какую получить, кому с полицией дела уладить, а кому и на работу устроится).
Вторая зона – это зона отдыха клиентов. Тут мягкие кресла, столики, телек и прочий релакс. Ну, т.к. это нетрудно организовать где угодно, то не буду останавливаться подробно на этой части.
Первая, для тех, кто курит наркотики, вторая для тех, кто употребляет инъекционно. Плюс еще комнатка для врача, у которого можно получить первую медицинскую помощь и сделать перевязки. В помещении постоянно находится сотрудник, который может помочь при передозировке, но в целом всё на самообслуживании.
]
Собственно места для употребления
Я сидел, болтая с работником (он наш бывший соотечественник), а потребители наркотиков спокойно заходили, брали у работника нужные им шприцы, жгут, спиртовые салфетки и т. п., садились и употребляли свои наркотики. Употребив и приходнувшись, люди выкидывали в специальный ящик использованные причиндалы и шли дальше по своим делам. Всё спокойно и размеренно, не сидя в кустах на корточках в антисанитарных условиях и не раскидывая после себя шприцы, которые просто некуда выкинуть на улице.
А я сидел и думал, что, наверное, не всем подходит эта комната из-за того, что она одна на районе, что нужно быть клиентом Vista, что покурить на приходе и поболтать с приятелями там нельзя и атмосфера слишком медицинская в самой комнате и т. п.
Все это плюсы и минусы для потребителей наркотиков, но для общества польза тоже очевидна. Это не раскиданные шприцы, которые остаются в мусорках центра, социализация потребителей наркотиков и уменьшение числа передозировок, уменьшение пост инъекционных осложнений, обследования на ВИЧ и гепатит, обучение потребителей безопасному поведению, а также снижение рисков заражения ВИЧ и гепатитом, как себя, так и окружающих.
Место работника комнаты употребления
Это на первый взгляд, но если подумать, то это все не просто гуманность и польза людям. Этот аспект, конечно, присутствует, но хочется подчеркнуть, что все это экономически эффективно. Это сэкономленные деньги государства (вернее налогоплательщиков – т. е. нас с вами), которые не нужно будет тратить на дорогостоящее лечение ВИЧ у потребителей и их окружения; на бесполезную работу полиции, что бы гонять наркомана из кустов, где он сидит и вмазывается; на работу хирургов и больниц при пост-инъекционных осложнениях; на дворниках, убирающих шприцы с улиц и т.д. Список экономии для государства можно продолжать до бесконечности. А если взять еще и такие трудноизмеримые деньгами вещи, как более спокойный социальный климат на районе, улучшение атмосферы в семье наркозависимого, дополнительная забота для близких и т. п., то становится совсем непонятно, почему такой подход к экономии бюджетных средств и средств налогоплательщиков не применяется в России.
Всё это заставляет задуматься, что возможно у российского государства (а если быть точнее у российских налогоплательщиков) слишком много денег?
У вас много денег? Я не буду давать ответ за всех, но за себя отвечу: у меня нет и мне хочется чтобы мои деньги в виде налогов расходовались с большей пользой, нежели на бессмысленные войны с наркопотребителями и эскалацию наркофобии в обществе. Хочется чтобы расходовались они на наркополитику с доказанной эффективностью, которая действительно приносит пользу.
Макс Малышев
Источник: сайт Фонда Андрея Рылькова
Заметки о Берлине. Часть 1
Среда, 13 Февраль 2013 16:01Сложилось так, что в начале декабря 2012 года мне посчастливилось побывать в Германии, а точнее в Берлине. Более того, не просто познакомится с городом, а узнать о том, как в нем работают сервисы для наркопотребителей и ВИЧ – инфицированных.
Но, прежде чем начать свой рассказ, я хочу поблагодарить всех тех, кто способствовал моей поездке в Германию и помогал в знакомстве с Берлинскими сервисами для наркопотребителей. Это конечно Фонд имени Андрея Рылькова и Аня Саранг в частности, это мой друг - поэт Александр Дельфинов, очаровательная Саша Гуринова и неожиданно толковый гид Виталик Анселм. Ну и конечно все те люди, кто общался со мной, рассказывал про свою работу и открывал свое сердце для моих расспросов.
Сразу оговорюсь, что до этого я, кроме как на Украине, нигде не был. Поэтому мне, как социальному работнику, трудящемуся в области снижения вреда (СВ) от наркотиков, было очень интересно посмотреть, как это происходит ТАМ. Уже около 10 лет я работаю в сфере «снижения вреда» и на сегодняшний день являюсь координатором аутрич работы в проекте СВ-Москва Фонда имени Андрея Рылькова. Поэтому мне всегда было интересно самому посмотреть, как происходит работа с потребителями наркотиков в других странах.
Моё знакомство с Берлинскими сервисами для наркопоторебителей началось с визита к доктору Йоргу Клаусу, специалисту в области общей медицины, практикующему врачу в областях общей практики, психологии, инфекционных заболеваний (ВИЧ, гепатит, венерические заболевания), заместительной терапии (ЗТ), вакцинации и скрининга. Мы встретились в его офисе, а по совместительству и пункте выдачи метадона для тех зависимых, кто находится в программе заместительной терапии, которая обеспечивается государством в рамках медицинского страхования.
А вот и доктор Клаус
Доктор Клаус оказался приятным и добродушным человеком, с которым я с удовольствием побеседовал на тему того, как он работает, почему этим занимается и какие видит плюсы от своей деятельности. В отличие от российских государственных наркополитических деятелей, у доктора Клауса нет сомнений в эффективности программ ЗТ. Он каждый день видит, что люди приходящие к нему, улучшают качество своей жизни и ведут совсем иной образ жизни нежели чем тогда, когда они употребляли уличные наркотики. Доктор Клаус реалист и врач-практик, поэтому отлично понимает, что подавляющему большинству его пациентов не избавится от зависимости, но считает, что и у этих людей есть право на достойную жизнь. Большинство пациентов доктора Клауса имеют ВИЧ-инфекцию и многолетний стаж употребления наркотиков, и заместительная терапия помогает им жить, а не выживать, разрушая себя и общество, как тогда, когда они были зависимы от уличных наркотиков. Кстати, на мой вопрос почему он занимается именно наркопотребителями и что дает ему силы продолжать заниматься этим, доктор Клаусс рассмеялся и сказал (таинственно улыбаясь и намекая на некий богатый хиповский опыт), что он наверное всё еще немного хиппи и ему хочется менять мир к лучшему.
Пункт выдачи метадона
На этом достойном ответе я распрощался с доктором, которого уже ждал пациент, и поднялся в помещение, где непосредственно и происходит выдача метадона. Вот как это выглядит: никаких железных решеток и усиленных мер безопасности. А ведь по утверждению российских противников заместительной терапии, наркоманы – опасные нелюди и способны штурмом взять любой дзот с метадоном. Еще слышал, что в России невозможна заместительная терапия по причине того, что тут же всё будут воровать и продавать на черном рынке. На стану оспаривать эти заявления, а просто скажу, что в Берлине это не так.
Таблетки метадона
На картинке слева – это всё таблетки метадона, в различной дозировке, которые работница этого пункта растворяет в пластиковом стаканчике с водой и дает выпить пациенту. Все это не похоже на нашу больнично – медицинскую атмосферу, отношения работницы и пациентов очень теплые и доверительные. Никаких решеток, охранников и прочих атрибутов карательной медицины не наблюдается.
Работница, выдающая метадон, оказалась тоже очень неравнодушной женщиной и с теплом говорила о своих клиентах. Кстати, зачастую пункт выдачи заместительной терапии нечто большее, чем просто выдача метадона. Пациенты приходят и делятся своими переживаниями, радостями, всем тем, что происходит в их жизни. На мой взгляд, это очень важная особенность и в своей работе я тоже радуюсь, когда получается пообщаться с человеком от сердца к сердцу и возможно послужить неким мостиком между миром зависимого от наркотиков человека и остальным обществом. Мне кажется важным такое общение, оно согревает мое сердце и, надеюсь, сердца клиентов (правда в последнее время в работе Фонда мы решили не использовать слово клиент, а говорим участник, т. к. эта работа в равной мере важна и влияет на обе стороны).
Несмотря на все достижения медицины вот этот пациент недавно умер от последствий ВИЧ-инфекции. Хотя он и принимал антивирусную терапию, все же его время пришло. Насколько заместительная терапия продлила его жизнь и сделала ее более качественной – я сказать не могу, но точно можно сказать, что продлила и улучшила и это факт. На этом я перестал отвлекать людей от их работы и пошел дальше – в центр безопасного употребления наркотиков Vista.
Максим Малышев
Продолжение следует…
Источник: сайт ФАР
Ванкуверская Декларация
Воскресенье, 13 Февраль 2011 15:51
Мы – люди со всего мира, употребляющие наркотики. Мы – те, кого отлучают от общества и подвергают дискриминации. Нас убивают, нам причиняют вред без всякой необходимости, нас сажают в тюрьмы, нас выставляют как некое зло, нас всех без исключения считают опасными и лишними людьми. Однако пришло время нам поднять свой голос, потому что мы граждане своих стран.
- Пришло время встать на защиту наших прав и выступить от собственного имени, чтобы отстоять свои интересы и обрести силу.
- Дать людям всего мира, употребляющим разрешенные или считающиеся запрещенными наркотики, возможность и уверенность в себе для того, чтобы выжить, жить полноценной жизнью и поднять свой голос для целенаправленного участия в принятии всех решений, влияющих на нашу жизнь.
- Помочь обществу лучше понять жизнь людей, употребляющих запрещенные наркотики, и, в особенности, то разрушительное воздействие, которое оказывает сегодняшняя наркополитика на потребителей наркотиков, а также на наших соотечественников, не употребляющих наркотики: это важный элемент развития социальной политики в данной области на местном, национальном, региональном и международном уровне.
- Использовать наши умения и знания, чтобы обучать и просвещать других - особенно таких же, как мы и остальных граждан, озабоченных проблемой наркотиков в нашем обществе.
- Требовать всеобщего доступа ко всем имеющимся средствам снижения вреда, связанного с наркотиками в повседневной жизни людей, употребляющих наркотики. К таким средствам относятся:
- Лечение наркозависимости, адекватный медицинский уход в связи с употреблением наркотиков;
- Регулируемый доступ к необходимым нам наркотическим препаратам фармацевтического качества;
- Наличие безопасного инструментария для употребления наркотиков, включая шприцы и трубки, а также;
- Возможности для их безопасной утилизации;
- Аутрич «равный – равному» и честная, актуальная информация о наркотиках и их употреблении, а также;
- Места для безопасного употребления наркотиков, необходимые многим из нас.
- Заявить наше право на объективную, основанную на доказательствах информацию о наркотиках и о том, как защититься от потенциально негативного воздействия наркотиков путем всеобщей доступности равного и всестороннего медицинского и социального обслуживания, безопасного, недорогого, удобного жилья и возможности трудоустройства.
- Оказать поддержку существующим местным, национальным, региональным и международным сетям людей, живущих с ВИЧ/СПИДом и гепатитом, другим группам снижения вреда, обеспечив при этом участие активных потребителей наркотиков в принятии решений на всех уровнях - в особенности, чтобы мы были представлены в правлениях (советах директоров) таких организаций и получали справедливую компенсацию наших расходов, времени и умений.
- Выразить протест против национального законодательства и международных конвенций, которые сегодня не дают возможности большинству из нас вести безопасную, обеспеченную и здоровую жизнь.
Понимая, с какими трудностями связано построение такой сети, мы намерены:
- Ценить и уважать многообразие и признавать наши различия в области жизненного опыта, знаний, умений и способностей, формировать в сети безопасное, поддерживающее окружение для каждого, независимо от того, какие наркотики и каким способом мы употребляем.
- Распространять информацию о нашей работе, чтобы поддерживать и стимулировать развитие организаций потребителей наркотиков в сообществах странах, где таких организаций нет.
- Пропагандировать толерантность, взаимодействие и сотрудничество, воспитывать культуру принятия и активного участия каждого.
- Соблюдать демократические принципы и обеспечить создание структуры, способствующей максимальному участию всех в принятии решений.
- Стремиться к широкому вовлечению потребителей наркотиков в деятельность сети, уделяя особое внимание тем, кто наиболее уязвим в силу гендерной принадлежности, сексуальной ориентации, социоэкономического статуса, религии и т.д.
- Добиться того, чтобы людей, употребляющих наркотики, не сажали в тюрьму, а те, кто находится в тюрьмах, имели бы равные с другими права на здоровые и достойные условия содержания и хорошее обращение, включая лечение наркозависимости и доступность средств, защищающих здоровье – таких, как шприцы и презервативы - и медицинское обслуживание качеством не ниже чем то, которое они получили бы на воле.
- Потребовать прекращения во всем мире казней и иного бесчеловечного обращения с людьми, употребляющими наркотики.
И наконец, самая глубокая причина необходимости создания такой сети - то, что ни одна угнетаемая группа людей не добилась освобождения без участия тех, кто непосредственно страдает от угнетения. Путем коллективных действий мы будем добиваться изменения существующего антинаркотического законодательства на местном, национальном, региональном и международном уровне и формирования такой наркополитики, которая основана на доказательствах, уважении прав и достоинства человека вместо той, что опирается на морализаторство, стереотипы и ложь.
Международные активисты, употребляющие наркотики
30 апреля 2006 г.
Ванкувер, Канада.
Дополнительная информация
- Материал предоставил(а) admin
Алексей Курманаевский: я живу до сих пор просто потому, что мне сильно повезло
Четверг, 07 Февраль 2013 15:49
Меня зовут Алексей Курманаевский. Мне28 лет. Наркотики я начал употреблять с 1994 года, внутривенно, героин. Первый раз я обратился за помощью в наркологический диспансер города Казани в 1996 году, лечение заключалось в снятии абстинентного синдрома при помощи различного рода лекарств. В основном это были нейролептики и транквилизаторы, такие как галопередол и аминазин.
Лечение не улучшало качества моей жизни. После больницы я заново начинал употреблять наркотики. В результате своей болезни и связанным с ней рисками в 1999 году я инфицировался ВИЧ, а также у меня обнаружили гепатит С. Я получил несколько судимостей за ненасильственные правонарушения, связанные с наркотиками. Потерял семью и не смог получить полноценного образования.
В течении 12 лет моей болезни я обращался за лечением в наркологический диспансер более 15 раз, но это ничего не меняло в моей жизни. Качество этого лечения с годами не изменялось, но цены постоянно росли. Я хочу немного рассказать о методах, применяемых ко мне во время лечения. С 1995 по 1999 годы лечение было таким: меня клали в больницу на 2-3 недели. Первые пять дней ставили капельницы для того, чтобы «промыть» кровь, в них добавляли разные снотворные. А пока я засыпал, меня привязывали к кровати, чтобы не дергался. Следующие 7-10 дней давали какие-то таблетки, но от них не было никакого толка. Просто лежишь в больнице и думаешь, что будешь делать, когда выйдешь. С 2001года, в связи с эпидемией ВИЧ, в некоторых отделениях перестали делать даже уколы, не хотели иметь дело с кровью ВИЧ-инфицированных. Таким пациентам просто давали таблетки, а особо «активных», тех кто просили помощи у врачей или медсестер, фиксировали на кровати.
Последний раз мое лечение проходила так: По приходу в отделение мне назначили снотворные и обезболивающие, но мне было очень плохо. Я стал простить медицинский персонал, чтобы мне дали еще лекарств, но вместо этого медсестра позвала санитаров и меня привязали к кровати на сутки. Кстати, санитарами работают сами пациенты, проходящие лечение от алкогольной зависимости в этом же отделении. Медицинского образования у них нет. Через сутки меня развязали, но на ногах остались глубокие раны – кожу просто стерло до мяса, ведь под действием транквилизаторов я слабо понимал, что происходит. После такого лечения я более трех месяцев лечил травмы, полученные в больнице, и почти сразу вернулся к употреблению наркотиков. Все это происходило в государственном профильном лечебном учреждении – Республиканском наркологическом диспансере в г Казани. В связи с диагнозом наркомания, меня поставили на диспансерный учет без уведомления и моего согласия. Теперь по закону я не имею право получить водительские права и работать в некоторых организациях. Эти ограничения формально с меня будут сняты лишь по истечению пятилетнего срока ремиссии от употребления наркотиков.
Для снятия абстиненции при лечении наркотической зависимости в России законом запрещено использовать наркотические вещества. Врачи пользуются теми препаратами, какие есть в наличии, но даже трамал и реланиум бывает в ограниченном количестве. Разумеется, после такого лечения, люди приходят в больницу не с желанием лечиться, а от безысходности. А врачи оправдывают плохие результаты своей работы отсутствием мотивации на лечиться у наркоманов! Такая практика лечения применялась ко многим моим знакомым. Многих из них уже нет в живых.
Многие до сих пор не могут получать АРВТ, так как зависимы от наркотиков и не могут соблюдать режим лечения. И даже появление реабилитационных центров стало лишь дополнительной возможностью вымогать деньги у пациентов и их родителей. Никакой ответственности за результаты реабилитации ни один из специалистов на себя не берет. И если оценить качество такого лечения по стандартам оказания медицинской помощи наркозависимым, в которых есть критерии для всех сфер жизни, затронутых болезнью, то эффективность будет крайне низка.
Я считаю, что если оставить все так, как оно есть, то у наркоманов, да еще и ВИЧ-инфицированных, останется только два выхода: тюрьма или смерть. И я не возьмусь судить какой из них будет лучше. Я живу до сих пор просто потому, что мне сильно повезло. Но везет, увы, не многим.
Источник: rylkov-fond.org
Герой, героиня и героин. Новогодняя история любви наркозависимого и его психолога
Четверг, 07 Февраль 2013 15:42— Можно думать о наркоманах, как все, — говорит Маша. — В социуме полно шаблонов. А можно эти шаблоны сломать, и тогда многое становится проще. Часто перед нами вставал выбор — испугаться и остановиться или выйти за рамки привычного и поверить в чудо. Мы верим в чудо и друг в друга…
МАША: — Мы с Лешей живем в Казани. Когда мы познакомились, я работала психологом в амбулаторной реабилитации, и меня пригласили на тренинг по арт-терапии в загородный ребцентр “Большие Ключи”. А Леша как раз проходил там реабилитацию. Группа была смешанной: половина — психологи, половина — пациенты. В числе группы был Леша. Я зашла, села в круг, посмотрела на него… Вот говорят, любовь с первого взгляда — это было то самое.
Это случилось три года назад в это же время, ближе к концу декабря. Им было лет по 26. И у Леши, и у Маши был опыт неудачного брака, у обоих было по маленькому сыну. И оба они об этой встрече говорят: “Я будто только что родился — прошлого не было, жизнь началась именно с этой секунды…”
МАША: — Но, конечно, его диагноз меня отпугивал и останавливал. У меня уже были отношения с наркозависимым, и для меня это теперь было неким табу. И потом, этические нормы — пусть Леша не был моим пациентом, но тем не менее. Так что начало моей любви — это сплошные страхи и переживания…
ЛЕША: — И я влюбился. Но я понимал на тот момент свой статус пациента и больного человека. Надо сказать, что была моя первая реабилитация. До этого я за 10 лет 15 раз лежал в детоксе. И ни разу ни один нарколог мне не сказал, что существует еще и реабилитация.
Кроме того, я нарисовал себе в голове, что Маша — состоявшаяся женщина, что у нее семья, дети. Муж. И то, что здесь происходит, — это только здесь, и продолжения быть не может…
МАША: — Я выросла на бардовской песне, на походах, палатках, Высоцком, классической литературе. И в моей системе ценностей самым главным всегда было то, о чем пишут в детских сказках, — “жили долго и счастливо и умерли в один день”. Для меня было высшим счастьем — найти такого человека, истинно свою вторую половинку, с которым можно будет действительно смотреть в одном направлении, чувствовать друг друга на расстоянии, понимать без слов. Я так хотела любви. Но когда я встретила Лешу и почувствовала ЭТО внутри себя, я жутко испугалась! Я просила об этом Бога. Я об этом мечтала, но не так же! Где угодно, но не в наркологии!
Причем я увидела ответную реакцию! Это читалось глазами, без слов. Во мне начали бороться специалист и женщина. И как специалист я знала, что не имею права поощрять пациента реабилитационного центра. Ему в данный момент нужно думать о выздоровлении! А я видела, что парня несет, сейчас у него сместится фокус, и он уйдет торчать. И я не имела права думать о себе, о своих желаниях.
Личного общения тренинг не предполагал, они встречались только на занятиях. И Маша с болью думала, что они могут больше никогда не встретиться. В последний день на занятиях она, не поднимая глаз, мяла пластилин и машинально слепила из него сердечко. Леша молча по ряду передал ей для него желтую пластилиновую стрелочку. После группы Маша не выдержала напряжения и заплакала. Леша спросил: “Можно тебя обнять?” Они долго стояли обнявшись, но так и не сказали о своей любви. А потом за Машей пришел автобус…
МАША: — У меня было такое сожаление: ну почему мы не встретились раньше?! При иных обстоятельствах, когда и в моей жизни, и в его еще не произошло множество всяких тяжелых событий…
ЛЕША: — Мы постояли вместе и расстались. Это было 25 декабря, канун Нового года. Следующую неделю я провел как во сне. Я все это проговаривал потом с психологом, и мне говорили, что это просто постреабилитационная “разморозка чувств”, и я зря забиваю себе голову. Но мне не хотелось в это верить, настолько все это было настоящим…
Маша цитирует Паоло Коэльо: “Когда ты чего-нибудь по-настоящему хочешь, вся вселенная начинает тебе помогать”. Леша взял Машин телефон у психолога в ребцентре и 8 января, после праздников, чтобы приличнее выглядело, позвонил ей.
МАША: — Он сказал: “Я в понедельник приду к вам на реабилитацию”. А мне так хотелось с ним открытого общения не в рамках лечения! Потому что, если он станет моим пациентом, мои обязательства как специалиста не дадут нам общаться.
ЛЕША: — Но вслух она об этом не сказала. А я ждал, что она скажет: “Конечно, приходи”.
МАША: — Я его просила. Я его умоляла: “Леша, пожалуйста. Не приходи к нам, иди на другую реабилитационную программу!”
ЛЕША: — А я это понимал: “Не приходи ко мне. Я тебя не хочу видеть”.
МАША: — Ну и приходит это чудо в понедельник. Слава богу, у нас две психотерапевтические группы, поэтому пересечься мы могли только на общих мероприятиях. Меня разрывало! С одной стороны, я была счастлива, что вот оно, это чудо, рядом, а с другой стороны, мне было безумно больно от того, что близок локоть, а не укусишь! Оно близко. И я люблю его. Но я права не имею поддерживать с пациентом неформальное общение…
ЛЕША: — Жестоко было… Я тоже понимал, что я здесь пациент и надо как-то субординацию соблюсти.
МАША: — Неделю мы упорно ее соблюдали. А потом я сказала: “Леш, ты извини, но в связи с твоим присутствием здесь ни я работать не могу, ни ты — выздоравливать”. И это взаимное истязание закончилось тем, что Леша был выписан в другую постлечебную программу, благо их в Казани еще есть две. И у меня развязались руки.
“Мне было плохо без тебя…”
ЛЕША: — И началась романтика! Ты спрашивала — можно ли испытывать яркие чувства после употребления наркотиков. Вот это были наиярчайшие чувства в жизни. Такой романтики не было даже в школе. Мы гуляли по улицам, танцевали среди прохожих, находились просто в другой реальности.
МАША: — Мы были похожи на двух влюбленных подростков. Мы даже не целовались, только обнимались на прощанье. Гуляли, взявшись по-детски за руки. Это было трогательно, невинно, абсолютно чисто, не опошлено взрослым, серьезным миром. День шел за год по интенсивности общения. Мы говорили обо всем. О наркотиках? …Ты знаешь, по-моему, особо нет. И первую неделю мне было жутко страшно, что я обманулась, ошиблась, что мы оба придумали иллюзии. Мне казалось, что таких чувств и отношений не бывает.
14 февраля они обменялись кольцами в знак помолвки на крыльце Машиной работы, 25 июля поженились. На мой вопрос: “А какой Леша?” — Маша без запинки отвечает: “Он волшебный”. А Леша про Машу сказал: “Она настоящая”.
ЛЕША: — Я почувствовал, что если сейчас приму решение, то никогда не пожалею. Никогда не будет никаких упреков. И когда я начал употреблять наркотики, их не было. Была поддержка.
Без наркотиков я жил 21 месяц. А потом я стал много работать, практически не бывал дома, у меня были частые командировки. Кроме этого моя работа заключается в том, что я отстаиваю интересы людей с ВИЧ-инфекцией и наркозависимостью. И у меня было такое внутреннее несоответствие, что вот я — трезвый и чистый, у меня жена, дети, все благополучно. А люди продолжают страдать, умирать, у них ничего нет, они употребляют наркотики. И я прихожу и начинаю им говорить: “Ребята, есть выход. Давайте двигаться вместе”. Наверное, это тоже было одной из отправных точек моего срыва.
МАША: — Когда Леша сорвался, я очень сильно винила себя в том, что позволила себе эти отношения. Я считала, что если бы он не встретил в “Ключах” меня, не увидел ответные чувства, он бы выздоравливал. И Леша мне на это сказал…
ЛЕША: — Я сказал: “Моя реабилитация была последней попыткой на тот момент. Я дальше не видел смысла жизни. Я пошел в реабилитацию, чтобы найти, ради чего мне стоит жить. И нашел тебя”.
Леша был в срыве почти год.
МАША: — Это было очень тяжело, трудно, страшно. Для меня это было шоком.
ЛЕША: — Я смотрел на нее — она умирала каждый день. Как цветок без воды. Но не уходила.
МАША: — Два года он был для меня опорой, поддержкой, мужем, другом, любовником. Плечом. Я чувствовала себя в этих отношениях женщиной. Я была именно “за мужем”! И вдруг мой сильный, любящий, внимательный, заботливый мужчина, моя опора в жизни, вдруг превратился в… разбитого, больного, неуправляемого… Для меня наркомания — это не тот стереотип, который есть в социуме. Это не распущенность и безволие, не преступление. Это тяжелая болезнь. Которая сейчас дала обострение. Но было безумно тяжело… У меня был момент полного отчаяния, нежелания жить, депрессия.
ЛЕША: — Она плакала каждый день. Я хочу сейчас сказать: Маша! Как мне было плохо без тебя, солнышко мое!
МАША: — А мне без тебя… Мы были вместе, но между нами была пропасть. Леша — это тот человек, с которым я хочу прожить всю жизнь и состариться вместе. Для меня выйти замуж — это “в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности”. Но я понимаю людей, которые в такой ситуации прекращают отношения. Я проходила через это. Леша видел, как мне больно, и он провоцировал меня на уход. У меня были моменты, когда я думала — ну все, это край, я не могу, жизнь с человеком, у которого обострение наркомании, невыносима. Но я понимала, что уйти для меня будет еще невыносимее.
Маша вспоминает, как Леша бежал за ней босиком по улице, по лужам, когда уходила в никуда. Как она в истерике рвала их общие коллажи со стен. Как пять раз пыталась собрать чемодан. И не ушла.
ЛЕША: — Все закончилось миром, но наши знакомые украинские врачи стали серьезно звать нас на Украину, говорили: “Приезжайте, мы устроим Лешу на заместительную терапию. Будет принимать с утра таблетку и спокойно работать”. Если бы у меня не было Маши и детей, я бы сам уехал. И она однажды спросила: “Ты проходишь здесь лечение или мы собираем документы и переезжаем?” Я понял, что Маша реально может это сделать, она готова. Но я сам хочу жить здесь, у меня много незаконченных дел.
МАША: — Если бы не было детей, я бы не задумываясь собрала вещи и поехала с ним. Но я могу ставить эксперименты над своей жизнью — бросить все и уехать ради спасения жизни любимого человека. А вот перевезти ребенка в чужую страну… И меня на протяжении этого года просто разрывало между сыном и мужем.
ЛЕША: — И поэтому я остался.
Какое это лечение, если туда страшно идти?”
Мысль переехать на Украину, чтобы устроиться там на заместительную терапию, возникла не на пустом месте. Только в течение 2010 года Леша четырежды прошел детокс и три раза пытался удержаться в реабилитации. Есть фантастическая цифра: 20% наркозависимых перестают употреблять наркотики после реабилитации. Леша в эти 20% явно не попадал. И вовсе не из-за отсутствия воли. Если в нашей стране 80% наркозависимых продолжают употреблять и после реабилитации, значит, у нас что-то не то с реабилитацией…
ЛЕША: — Говорят, что Татарстан в плане реабилитации — самый благополучный регион. Если говорить относительно других регионов — то да. В Казани есть три места, где можно стационарно пройти реабилитацию, и еще четыре амбулаторные программы. В этом смысле, казалось бы, мы неплохо устроились. Но чтобы попасть на лечение, надо отстоять в очереди. И уже посчитали: чтобы всем людям, стоящим на наркологическом учете в Татарстане, пройти курс лечения, понадобится от 8 до 10 лет! Это разово и не считая новых случаев и безучетных пациентов.
МАША: — И количественно Татарстан не справляется, и качественно. Моя зарплата как специалиста — 5800. А я квалифицированный, дважды дипломированный специалист. Соответственно — высокая текучка кадров. В нашей профессии много идейных людей, горящих идеей помощи наркозависимым. Но реальность такова, что государством это никак не поддерживается. Государство декларирует, что у нас наркокатастрофа. Но реальных действий нет, кроме болтологии.
И если брать ситуацию с Лешей, то достаточно тяжело было каждый раз класть его на лечение, учитывая еще, что он в срыве потерял документы.
Леша подтягивает штанину. Вокруг щиколотки — шрам.
ЛЕША: — Это после детокса. Нормальных препаратов для того, чтобы снять абстиненцию, нет. И пациента просто перекачивают непонятно чем и фиксируют к койке, пока ломка не пройдет. Последний раз, четыре месяца назад, я шесть суток провел в таком состоянии. Жгут аж до мяса врезался. Зачем я туда ложусь? А у нас нет других. Да еще и этого добиться надо.
Для того чтобы человек получил бесплатное лечение, ему нужно прийти к наркологу с документами — паспортом и медицинским полисом. Еще нужно иметь при себе справки со свежими анализами на ВИЧ, гепатит, сифилис, девочкам — мазок. Флюорограмму. Но документов, как правило, нет. Они либо утеряны, либо заложены, либо просрочены. Следующая сложность: придя к врачу с этими анализами, (а самый длительный годен 1 месяц), можно услышать: “Приходи через две недели или через месяц, нет мест пока”. И начинается круговорот: у тебя кончается срок действия справок, нужно заново сдать анализы. А человек ведь приходит уже в состоянии безысходности, когда нет денег, выгнали из дома, милиция нависает. А ему говорят: “Приходи через месяц”. И человек уходит на улицу, в подъезд, в торч.
Неохотно берут и тех, кто приходит в 3—4-й раз. Берут только перспективных, а хроников, которые портят статистику, стараются не брать. Но ведь человек приходит каждый раз в это учреждение с желанием лечиться! Он собирает эти анализы, берет направления, хочет реально что-то изменить. А ему говорят: “Тебе давали шанс! Не шмогла — так не шмогла!”
Когда у человека уже нет веры в себя, его спасет то, что кто-то в него верит. Рядом со мной такие люди есть. И это давало мне силы идти в детокс еще и еще раз, хотя я там видел, как охранники избивают больных, как привязывают. Я шел туда — я плакал, мне было страшно. Когда я вспоминаю, что там происходило за все эти годы, то вернуться туда еще раз — это было большим усилием. Это как если ты был в тюрьме на строгом режиме, и чтобы опять начать жить, тебе снова надо пройти через это. Не каждый, наверно, осмелится это сделать.
МАША: — Психиатрия и наркология у нас — это самые страшные учреждения. Ну какое это лечение, если туда страшно идти? Когда ты приходишь к врачу, надо, чтобы тот видел в тебе человека, когда ты уже сам в себе человека не видишь. А наркоман остается человеком. До самой смерти.
Есть такая статистика: когда люди приходят на лечение первый раз, 70—80% из них верят, что излечатся. Но у тех, кто проходит повторное лечение после срыва, вера теряется на две трети. Люди приходят туда снова от безысходности. Просто потому, что других вариантов нет, а делать все равно что-то надо.
ЛЕША: — Есть такое понятие в медицине — “точка невозврата”. Это когда человек приходит на лечение, верит в него, но — ему не помогло. А это реальность для 80%! Какой он делает вывод? “Я — кончуга!” И с этого момента включается процесс самоуничтожения. Вторичные срывы заканчиваются, как правило, гораздо плачевнее. Резко возрастает количество суицидов, передозировок. Я не хочу сказать, что реабилитация не нужна. Не нужна такая, как есть у нас — неэффективная. И еще очень важно, чтобы вариантов лечения было несколько: “12-шаговая” программа, религиозная, заместительная терапия. По времени, по срокам чтобы она была разная. Чтобы человек пробовал и каждый раз верил, что это ему поможет. В России лечение представлено в основном детоксами. Поэтому вера пропадает быстро.
МАША: — Когда мне врач говорит, что срыв происходит, если человек не очень хочет лечиться, я начинаю сомневаться в его профессионализме. У нас в наркологии как: даже если ты не употреблял год, но сорвался, значит, ты — никакой. И люди, идя на лечение, ставят себе заведомо нереальные цели — не употреблять всю жизнь. Для большинства это просто невозможно — чтобы сразу и навсегда! Только вот из-за этих нереальных целей вся вина складывается на пациента, а не на неэффективное лечение. Это врач должен говорить: “Я не смог. Давай попробуем еще вот такой метод”. Но нет в России других методов.
Цель лечения наркомании — это не полная ремиссия, но улучшение качества жизни. Наркомания — болезнь, которая не излечивается полностью, а лишь лечится и контролируется. Поэтому малейшее изменение в лучшую сторону — уже есть лечение. И моя цель как психолога — не добиться ремиссии, а убедить пациента поверить в себя.
ЛЕША: — И я верю в себя. И в Машу. Мы до сих пор вместе, и теперь я знаю, что она меня не оставит, что бы ни происходило. И поэтому мне не надо употреблять наркотики. И теперь мы хотим открыть свою реабилитацию, где главной ценностью будет жизнь человека, а не пресловутая ремиссия любой ценой.
МАША: — А дальше будем строить свой мир. В нем будет наша любовь, понимание, поддержка, забота, а еще книги, фильмы, музыка. Наш любимый фильм знаешь какой? “Куда приводят мечты”. Там герой говорит: “Мы проводим свою жизнь в аду, потому что не можем простить себя… Но я тебя прощаю… За то, что ты чудо. И я готов променять рай на ад, лишь бы быть рядом с тобой…”
Анастасия Кузина
Источник: mk.ru
Хочу быть услышанным
Четверг, 07 Февраль 2013 15:39
Автор: Игорь Кузьменко
Одному моему знакомому не разрешили въехать на территорию США потому, что он болен сахарным диабетом, и вынужден ежедневно делать себе инъекции инсулина. Пожалуй, всякий, услышав подобное высказывание, посчитает, что мир сошёл с ума.
Одному моему знакомому не разрешили въехать на территорию США потому, что он болен наркотической зависимостью, и вынужден ежедневно делать себе инъекции героина.
И в первом, и во втором случае речь идёт озаболеваниях, но наше общество старательно закрывает глаза на медицинскую составляющую наркозависимости, обращая пристальное внимание лишь на правовой аспект этого недуга.
Мы привыкли к двойным стандартам. Мы живём в эпоху победившего алкоголя. 50 лет всемирной борьбы с наркоманией являются, по сути, борьбой с наркоманами и с теми людьми, кто не разделяет жестокого постулата «наркозависимый – преступник».
Я живу в Украине. Украина – замечательная страна, но в ней, как и во многих других замечательных странах не место людям с моим диагнозом. В моей стране:
- каждый девятый из общего числа осуждённых отбывает срок за незаконное хранение наркотиков;
- за решётку можно попасть за остатки героина в шприце. Это фактически поставило крест на самой идее обмена шприцев, превратив этот эффективный инструмент снижения вреда в банальную раздачу. Люди стали бояться нести использованные шприцы на обмен, зная о том, что грязный шприц может стать причиной тюремного срока;
- мой медицинский диагноз – наркозависимость – является основанием не для оказания медицинской помощи, но для дискриминации;
- диагноз ВИЧ ставится ежедневно 60-ти моим согражданам;
- стигме по отношению к ВИЧ-позитивным больше всего подвержены медицинские работники.
Я уверен, если б в Украине к наркозависимости подходили бы не с позиции силы, а посредством передовых научно-доказательных методов, количество заключённых было бы в разы меньше, а темпы роста ВИЧ-инфекции давно бы уже не «зашкаливали». Это факт. И опыт ряда стран, изменивших своё отношение к наркозависимым – с «гулаговских» методов на сугубо медицинские, гуманные – тому подтверждение.
Вот уже более 4 лет я пациент украинской программы заместительной поддерживающей терапии. Я помню своё состояние первое время на программе – чувство покоя, радость от того, что мне больше не нужно нарушать закон, тратить всё своё время и все свои деньги на наркотики. Сегодня же, крайне негативное отношения общества, и давление власти, милиции на программы ЗТ медленно убивает в нас веру в саму вероятность существования в Украине метадоновых программ. Парадокс: программа, которая является в Украине государственной, это же государство и пытается свести на нет!
Впрочем, мир полон парадоксов: в июле в Вашингтоне пройдет конференция по СПИДу, где будут обсуждаться самые передовые методы лечения и профилактики ВИЧ. Но иммиграционная политика страны запрещает въезд на свою территорию людям, наиболее подверженным этому недугу на основании их медицинского диагноза. Я бы очень хотел быть там с Вами, чтобы напомнить – соблюдение прав людей, подверженных эпидемии ВИЧ/СПИД, является важнейшей составной частью нашего эффективного ответа на эту эпидемию. Мы не сможем нормально лечиться, пока нас изолируют от общества, пока мы умираем в тюрьмах от СПИДа и сопутствующих заболеваний. Мы не сможем думать о завтра, если мы сегодня не получаем адекватной и скорой медицинской помощи, и погибаем от передозировок, мы не можем нормально жить, пока мы преследуемся законом.
Мне 44 года. По меркам украинских наркозависимых я – долгожитель. В нашей стране, люди с моим диагнозом, в большинстве своём, умирают, не дожив и до 30 лет. Я очень хочу верить в то, что я доживу до времён, когда диагноз «химическая зависимость» не будет являться основанием для отказа не только во въездной визе, но и в лечении, в доступе к медицинской и социальной помощи.
Я хотел бы сказать об этом Вам лично, но мой диагноз не позволяет мне сделать этого. Единственное, что позволит мне быть услышанным – это передать Вам моё послание на бумаге.
Источник: www.talkingdrugs.org/ru/kuzmenko
Украина занимает первое место, по количеству "сайтов" ЗПТ
Понедельник, 22 Декабрь 2014 10:31
Предоставление услуг ОЗТ на территории Украины, началось в далёком 2005 году.
В настоящее время эти услуги предоставляются пациентам/клиентам бесплатно государством и НПО в 156 медицинских учреждениях по всей стране (по состоянию на июль 2013 г.), что значительно больше, чем 10 пунктов ОЗТ, открытых в Украине с 2005 по 2007 годы.
По последним данным, на территории Украины проживает 310 000 ПИН (ИБПН 2011г.), из которых 62,3% сообщили, что употребляют только опиаты, а еще 20,3% — что употребляют различные нарко тические средства, т.е. опиаты и стимуляторы. Таким образом, общее количество потребителей опиатов оценивается в 256060 человек,или 82,6% от общего оценочного числа ПИН в Украине.
Это число значительно меньше полученного в ходе ИБПН 2011 г. и используемого Альянсом Украина, его местными партнерскими НПО и Глобальным Фондом для 10 раунда финансирования внедрения ОЗТ в стране. На сегодняшний день, Украина занимает первое место, по количеству "сайтов" ЗПТ, что видно на графике. Однако, по официальным данным в стране насчитывается 52913 человек с опиатной зависимостью.
Конкурс публикаций ЕСЛУН: Иван Аношкин, Россия, "Как я ришился падать жалобу в ЕСПЧ и как благадаря этаму я стал обритать сибя!"
Понедельник, 15 Декабрь 2014 10:28В порядке исключения, мы не корректировали произведение Ивана Аношкина, оставив всю авторскую грамматику, синтаксис и пунктуацию без изменений.
Здраствуйте дорогие читатили начиная излагать сваи мысли больше всиво хочица сканцентрираваца на сваём личнам опыте и с Любовью падилица им с вами!!!!
Я радился в замичательнам гораде на волге пад названием Тольятти. И начиная с возраста 14 лет я начил упатриблять различные наркотики благадаря этаму я изнутри прачуствавал все прелисти Расийскай наркапалитики. Все эти долгие годы мая жизнь была насыщина пытками, тюрьмами, бальницами, атчаяньем,страхами и пабегами как ат самаво сибя так и ат обьщиства в целам. В ризультате всех этих гонак в 2009 гаду в маи руки пападает замичатильная статья адной нарка зависимай Ирины Теплинскай в ней ана расказывала а сибе и а сваей жизни и а сваих правах. Для миня эта был периварот с ног наголаву я так праникся в её речь и я понил что вот он выхад.На тот мамент я уже плотна сидел на дезамарфине в народе славищийся как КРОКАДИЛ и в глубине души я уже смирился с той мыслью что мне суждино умиреть в муках згнившим зажива. А тут речь шла а жизни и а правах нарказависимых я серцам пачуел что эта маё но низнал с чиво начать. Но иминна с таво мамента в маей жизни паевился новый путь в жизни я стал часта абьщаца с Татьянай Качитковай вирнее ана нашла миня и прихадила камне и мы долга биседавали с ней наразличные темы.В дальнейшем ана миня пригласила паехать с ней в маскву на встречу каторую арганизовавал ФАР в здание ООН там я и пазнакомился в аочии савсеми рибятами и с той самай гаспажой Теплинскай. С перваваже знакомства все эти люди праникли в маё серце я был удивлён тем что есть такие люди каторые пириживают и боряца за права нарказависимых.Вирнувшись назад я прадолжил сваё упатрибление Кракадила но заряд каторый я палучил там и все знания каторые я черпал из различных источникав в паследствии спасли мне жизнь. Я уже чётка принил для сибя то что мне нинужна стисняца и скрывать свой диагназ а наабарот мне нужна была аткрыта гаварить аб этам. Благадаря этаму ришению я избавил сибя ат страхав страхав адиночиства и изаляции ат всиво мира я аткрыта мог гаварить а сваих чуствах и а сваих пириживаниях. В 2010 г я чуть неумир ат забаливаний каторые начили прагрэсиравать на фони маего упатрибления кракадила,с полным атказам арганизма миня нанасилках даставили в аддиление инфекционки и врачи саветывали маим родствинникам закупать 
грабы и винки так как я уже непадавал надежды но даже и там я и все маи друзья всячиски пытались цыпляцца за каждую нитачку. Мая систра направила жалобу в министерства здравахраннения с просьбай а том чтобы миня папытались спасти и врачи стали миня спасать ФАр и все астальные друзья всячиски миня падерживали. В итоги я был перивидён в туб диспансер а чериз три месица я уже ушол сваими нагами дамой. Причём нахадясь уже в бальнице перид выпискай я планиравал сваю первую пресс канфиренцию пасвищённую маему обращению в ООН в свизи с атсутствием на тиритории России ОЗТ-опиойдная замиститильная терапия. Я чётка панимал что я делаю и за што я барюсь вить нахадясь в тубдиспансэре я ещёраз убидился в том что ОЗТ проста неабхадима для таких как я. Я каждый день наблюдал там как уходят из жизни рибята с такимже диагназам как я. И тагда я ришил что неважна чем эта всё закончица но я неатступлюсь ат сваих убиждений маё мышление стала видить праблему уже болие абширна и я уже стал думать а других рибятах таких как я каторым мне очинь захателась всем памоч. Дальши в маёй жизни была абращение в минздрав патом все внутринние суды где мне любезна атказали учитывая то что на тиритории РФ непридусмотринна личение наркозависимых с приминением ОЗТ. Но в маём серце ещё теплица надежда на ЕСПЧ и я верювю что кагда нибудь и в нашей стране разришат ЗТ и благадаря ей мы сможим спасти милионы жизней.
А типерь бы мне хателась нимнога затронуть то как изминилась мая жизнь!!!
Я абзавёлся многачислинными друзьями в разных гарадах к каторым у миня к каждаму апридилённа тёплые чуства и васпаминания наполненные благадарнастью.
Я работаю аутрич-работникам в АНО СПН праэкт Апрель каторая евляецца адна из СПИД сервисных организаций в нашем городе и каторую наш горад очинь любит))) Нимнога иронии паповаду любви но эта так нас так сильна любят что мы пастаянна находимся в центри внимания нас то паливают грязью типа таво что мы устроили гей карнавал на вечнам агне) какиета пастаянные праверки ГНК , Пракуратура, ФСБ все эти арганизации пытают к нам асобые чуства!!! А буквальна недавна я пасищал врача нарколага я делаю эта регулярна рас в месиц и ани там все тоже пытают камне асобые чуства апять же из за таво что я писал жалабы на них и их дасихпор падбрасывает ат адной тока фамилии Аношкин. Но в тот день я наткнулся там на замичатильную женщину каторая паведала мне а том что ана работает там уже 40 лет и каторая спицелизируеца на несавиршенна летних. Мы с этай женщинай разгаваривали окала часа я расказал ей а сваей деетельнасть а сваих действиях на што ана мне сказала с васхищением какойже я маладец и как нехватает таких бизстрашных людей как я. Выдя из её кабинета я пачуствавал то что я на правильном пути,я пачуствавал сибя мущинай и непроста мущинай а личнастью и агромнае жилание двигаца дальше.
Знаете а главнае дастижение эта наверна то что я неупатрибляю на сиводня ПАФ я пастипенна стал абритать сибя я очинь люблю сваю работу мне больше всиво нравица пасищать миста как тубанар и нарка притоны где пахнит смертью там я акунаюсь в эту атмасферу и иминна там я пачимута научился адавать бизусловную любовь и опыт !!! Я кайфарик как был им так и астался им тока сичас я кайфую ат таво что магу быть палезным тем кто ещё страдает и парой я там так раскумариваюсь что нескакими апиатами эта несравнить па маему телу бегают мурашки ат таво кагда маи любимые наркаманчики приминяют мой опыт и многие уже неприбигают к ширке!!!
На этой ноте я буду заканчивать сваи мысли пажилав вам всем Успехав!!!
С уважением Иван Аношкин!!!
Метадоновые заложники вооруженного противостояния. Из серии "Как я провел отпуск"
Воскресенье, 14 Декабрь 2014 10:25Военные действия на востоке Украины, поток переселенцев, колонны военной техники, бодрые рапорты руководства антитеррористической операции. В очередной раз еду после визита мобильной мониторинговой правозащитной миссии Центра гражданских свобод из Мариуполя, из города где я родился, рос, работал… Перед отъездом позвонили ребята из программы заместительной поддерживающей терапии - они узнали, что я в Мариуполе. К сожалению, встретиться не удалось, просто спросил о том, выдают ли ЗПТ. Получил утвердительный ответ. Перепроверил в Мариупольском наркологическом диспансере. Действительно, до 9 сентября препараты есть. Вспомнил о событиях 28 мая этого года, когда Мариуполь был, фактически под контролем, так называемой «Донецкой народной республики». Именно в тот день мне позвонили пациенты наркологического диспансера. Они были в панике. Главный врач наркодиспансера сообщил им, что на завтра препаратов уже нет.
Вообще-то я был в отпуске. Уже полтора года, как я работаю в отделе адвокации и юридической поддержки Всеукраинской сети ЛЖВ. Это сейчас я специалист в области адвокации и коммуникации, но за спиной есть и опыт пребывания в местах заключения, и опыт 
употребления наркотиков. Потом волонтерство, работа в качестве социального работника, руководителя проектов и руководство мариупольской благотворительной организации. Естественно, что для некоторых групп я являюсь «палочкой выручалочкой», поэтому мне частенько звонят по различным вопросам, требующим решения. Вот и сейчас так и получилось.
Ранее, 22 мая, препараты заместительной поддерживающей терапии были доставлены в г. Донецк воздушным путем, с последующим распределением по медицинским учреждениям области. Я сам был на рабочей встрече в Госслужбе по контролю за наркотическими средствами, когда решался этот вопрос. Я наивно думал, что раз в Донецк доставили, то проблем с доставкой по городам не будет. Оказывается, я ошибался. Проблема в доставке метадола в Мариупольский наркологический диспансер заключалась в том, что Мариупольское управление здравоохранения издало приказ, который изменил систему снабжения всех наркотических препаратов и сделал практически невозможным доставку препаратов, предусмотренную областным приказом поставки препаратов ЗПТ из Донецкой «Фармации», куда препарат доставляется в соответствии с приказом Министерства здравоохранения Украины, централизованно. Аптека, в которую должен быть доставлен препарат в Мариуполе, отказалась выполнять обязательства по договору поставки. Необходимо было изменить условия поставки и получателя препарата из аптеки на Мариупольский наркологический диспансер.
100 пациентов заместительной терапии Мариупольского наркологического диспансера остались бы без препаратов. Им даже не была предложена альтернатива. Единственным выходом для них было... записываться в боевики Донецкой народной республики, брать автомат и добывать себе наркотики с оружием в руках! И все это, из-за несогласованности действий чиновников, которые не были готовы реагировать на проблемы в кризисной ситуации!
В общем, нужно было что-то предпринимать. Первым делом - анонс по проблеме, под заголовком «Свыше ста мариупольских наркозависимых остаются без препаратов заместительной терапии» отправил по социальным сетям и по рассылкам журналистов. Этот же анонс отправил заместителю городского головы Татьяне Ломакиной, с просьбой о содействии в решении проблемы. Татьяна Анатольевна отреагировала сразу, написав, что собиралась озвучить проблему городскому голове, но городское управление здравоохранения отчитались на совещании, что наркотики в город поступили. И предположила, что, наверное, этот доклад был по препаратам для онкобольных. Она сразу же подключилась к решению вопроса. В этот же день было подготовлено обращение для Управления здравоохранения Мариупольского городского совета и назначена встреча на 29 июня. Управление в тот момент находилось на территории горбольницы №2, так как здание городского совета было спалено боевиками «ДНР».
Утром, 29 мая, прошла встреча с начальником горздрава Ольгой Петровной Голубченко. Она, поняв всю трагичность ситуации, взялась за координацию действий с департаментом здравоохранения Донецкой облгосадминистрации и главным врачом областного наркологического диспансера.
В этот же день откликнулись журналисты «Мариупольского телевидения» из программы «Юридический вопрос», параллельно была проведена работа с сообществом по предоставлению комментариев журналистам, и была инициирована подача индивидуальных обращений пациентов руководству наркологического диспансера для обеспечения их непрерывного лечения заместительной терапией, с
целью фиксаций фактов, для дальнейшего обращения в судебные инстанции.
30 мая под стенами городского наркологического диспансера собрались пациенты, заместительную терапию им уже не выдавали. Подъехала съемочная группа «Мариупольского ТВ». Пациенты давали интервью журналистам. Чиновничья машина, хоть со скрипом, но зашевелилась.
В результате, 30 мая нормативно-правовые акты по поставке метадола в Мариупольский наркологический диспансер были приняты, соответствующие приказы - подписаны. Но сама доставка препаратов была осуществлена лишь 4 июня. 30 мая более 100 пациентов заместительной терапии в г. Мариуполе, остались без препаратов ЗПТ, кто-то выехал в другие области, кто-то «перекумаривался» нелегальным наркотиком. Только через 4 дня пациенты получили долгожданную заместительную терапию. Один из пациентов умер, так и не дождавшись лечения. Официально говорят, что до прерывания пережил два инсульта…
Еще в 2010 году, занимаясь адвокацией расширения заместительной поддерживающей терапии, я готовил ряд публикаций по этой тематике, в том числе и о Михаиле Булгакове. Именно отрывок из его рассказа «Морфий» я частенько упоминаю в своих статьях и при встречах с различными «чиновниками от медицины»: «Нет, я заболевший этой ужасной болезнью, предупреждаю врачей, чтобы они были жалостливее к своим пациентам. Не «тоскливое состояние», а смерть медленная овладевает морфинистом, лишь только вы на час или два лишите его морфия. Воздух не сытный, его глотать нельзя, в теле нет клеточки, которая бы не жаждала… Чего? Этого нельзя ни определить, ни объяснить. Словом, человека нет. Он выключен. Движется, тоскует, страдает труп. Он ничего не хочет, ни о чем не мыслит, кроме морфия».
Спустя 4 года ситуация не меняется. Когда журналисты задавали вопросы относительно обеспечения препаратами ЗПТ, им отвечали, мол, это ж «наркоманы», зачем вы за них так печетесь, что в городе нет других проблем. Позиция «чиновников от медицины» к этим больным людям остается неизменной и не известно, сколько должно пройти времени, сколько должно вырасти поколений, чтобы «наркозависимость» рассматривали именно, как болезнь, не криминализируя и не окрашивая ее в какие-то ярлыки.
Александр Гатиятуллин
«Берегись автомобиля», или «Хождение по мукам» Алексея Курманаевского
Вторник, 02 Декабрь 2014 10:22«Принцип «Не навреди», хотя и не содержится дословно в Клятве Гиппократа, но является ее базой и стал естественной базой для врачей и психологов, работающих в близких к медицине сферах!
Я уверена, что во всём регионе Восточной Европы и Центральной Азии, да и в международном сообществе, не найдётся ни одного активиста из числа давно работающих в темах ВИЧ/СПИДа и снижения вреда, кто не знает или не слышал об Алексее Курманаевском. Он одним из первых с открытым лицом стал защищать права российских наркозависимых и заниматься адвокацией опиоидной заместительной терапии (ОЗТ) в РФ, сам являясь на тот момент активным потребителем наркотиков и ВИЧ-инфицированным. В 2010-м году он первым в России обратился в Минздрав Татарстана и Республиканский наркодиспансер с просьбой о назначении ему заместительной терапии, но получил официальный отказ, после чего подал жалобу в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Учитывая, что российская наркополитика — одна из самых репрессивных и карательных в регионе, несложно догадаться, какое мужество, силу духа, а главное – веру в то, что делаешь, нужно было иметь Лёше, которому тогда было всего 28 лет.
«Наркотики я начал употреблять с 1994 года, внутривенно, героин. Первый раз я обратился за помощью в наркологический диспансер города Казани в 1996 году, лечение заключалось в снятии абстинентного синдрома при помощи различного рода лекарств. В основном это были нейролептики и транквилизаторы, такие как галопередол и аминазин. Для снятия абстиненции при лечении наркотической зависимости в России законом запрещено использовать наркотические вещества. Врачи пользуются теми препаратами, какие есть в наличии, трамал и реланиум бывают в очень ограниченном количестве. После больницы я заново начинал употреблять наркотики. За время моей болезни я обращался за лечением в наркологический диспансер более 20 раз, но это ничего не меняло, и лечение не улучшало качество моей жизни. В связи с диагнозом «наркомания», меня поставили на диспансерный учет без уведомления и моего согласия. Теперь по закону я не имею права получить водительские права и работать в некоторых организациях. Эти ограничения формально с меня будут сняты лишь по истечении пятилетнего срока ремиссии от употребления наркотиков», - рассказывает о себе и о своей мотивации бороться с системой сам Лёша.
Я познакомилась с Лёшей в июне 2010 года на очередной встрече рабочей группы по адвокации ОЗТ в России, деятельность которой поддерживалась Фондом им. Андрея Рылькова (ФАР) и офисом UNODC в РФ. Группа состояла из специалистов в области наркологии, правозащитников, представителей НКО и активистов – сторонников внедрения программ ОЗТ в РФ. Я тогда только начинала работать в области наркополитики и защиты прав людей, употребляющих наркотики, сама будучи наркозависимой. В качестве волонтёра ФАР я первый раз участвовала во встрече рабочей группы и поэтому на Лёшу смотрела с восхищением: в моём понимании это был мегамозг, энерджайзер и позитив – три в одном! К тому же он уже готовился к подаче Жалобы в ЕСПЧ, о чём я на тот момент даже не помышляла. Думаю, именно знакомство с Лёшей Курманаевским и его история убедили меня, что за свои права на жизнь и здоровье бороться можно и нужно. Поэтому, спустя год, пройдя все внутрироссийские судебные инстанции, я стала вторым заявителем в ЕСПЧ, а спустя ещё год нашему примеру последовал Иван Аношкин из Тольятти.
Тогда же, в 2010-м году, в газете «Московский комсомолец» вышла замечательная статья «Герой, героиня и героин. Новогодняя история любви наркозависимого и его психолога» Анастасии Кузиной. Автору статьи удалось, на мой взгляд, в нескольких предложениях передать самую суть Лёши – его оптимизм и любовь к жизни, которая,- увы,- не всегда отвечает ему взаимностью: «Алексей Курманаевский говорит, что когда ты улыбаешься миру, он отвечает тебе взаимностью. Леша улыбается миру до ушей. Как говорит его жена Маша, “прямо Чеширский кот”. У него все хорошо — семья, двое детей, любимая работа и огромная любовь. А, и еще стаж наркозависимости 20 лет, ВИЧ, гепатит С, четыре судимости, более 20 неудачных попыток лечения. Последняя была месяц назад. Казалось бы – чего тут улыбаться?
— Можно думать о наркоманах, как все, — говорит Маша. — В социуме полно шаблонов. А можно эти шаблоны сломать, и тогда многое становится проще. Часто перед нами вставал выбор — испугаться и остановиться или выйти за рамки привычного и поверить в чудо. Мы верим в чудо и друг в друга… На мой вопрос: “А какой Леша?” — Маша без запинки отвечает: “Он волшебный”. А Леша про Машу сказал: “Она настоящая”.
Совсем недавно в СМИ, социальных сетях и тематических рассылках активно обсуждалась информация о том, что 12 мая 2014 года ЕСПЧ опубликовал сведения о коммуницировании российским властям трех жалоб наркозависимых — Алексея Курманаевского, Ивана 
Аношкина и моей, — страдающих также от ВИЧ и гепатита С, на отказ в предоставлении нам заместительной терапии с использованием метадона и бупренорфина. Но мало кто знает, что в 2013-м году Лёша подал в ЕСПЧ ещё одну жалобу о нарушении своих прав – в частности, прав на частную жизнь, на защиту медицинской тайны и на запрет дискриминации.
В 1997 году Республиканским наркологическим диспансером Министерства здравоохранения Республики Татарстан Курманаевскому был поставлен диагноз «Психические и поведенческие расстройства в результате употребления опиоидов. Синдром зависимости от опиоидов». Однако с 2008 года он стал заниматься общественной деятельностью по профилактике негативных последствий от употребления наркотиков и распространения ВИЧ-инфекции среди потребителей наркотиков. Лёша обрел смысл жизни и цель в своей работе. Это помогает ему в борьбе с его зависимостью от опиатов. Он стал реже употреблять незаконные наркотики и в 2008 году поступил учиться в высшее учебное заведение на юридический факультет.
Сам Леша так описывает этот период своей жизни: «Понимая всю тяжесть заболевания наркотической зависимостью, я занял активную гражданскую позицию и стал заниматься общественной деятельностью по профилактике негативных последствий от употребления наркотиков и распространения ВИЧ-инфекции среди уязвимых групп. Опыт работы в этом направлении показал мне, что большую часть проблем в данной сфере общественной жизни составляет … проблема дискриминации лиц, страдающих этим заболеванием, которая во многом зависит от соблюдения прав личности в области медицины. С годами моя гражданская позиция, основанная на желании добиваться справедливого и правомерного отношения к больным, основанная на соблюдении прав личности, – укреплялась. Я обрел смысл жизни и цель в своей работе. За последние несколько лет я активно сотрудничал со многими общественными организациями и приобрел уверенность в эффективности механизмов государственного регулирования соблюдения прав и интересов граждан. Я решил посвятить себя юриспруденции и правозащитной деятельности. Именно вера в закон и права человека помогли мне найти смысл своей жизни. Я помогал людям в сложных жизненных ситуациях не отчаиваться и бороться за справедливое и достойное отношение к ним и к их жизни и здоровью, вселяя в них уверенность, что это возможно, так как сам слепо в это верил».
Мы встречались с Лёшей в мае 2011-го года в Кишинёве на региональном диалоге «ВИЧ и Закон», и я прекрасно помню, с какой гордостью он рассказывал о том, что скоро станет юристом. Тогда же, летом 2011-го года, Курманаевский был выбран в Правление «Международной сети людей, употребляющих наркотики» (INPUD), как представитель миллионов наркозависимых региона Восточной Европы и Центральной Азии (к слову, он хорошо владеет английским языком). А на тот момент, оказывается, в отношении него уже вовсю набирали обороты «жернова закона».
Хронология беззакония
- 12.03.2010 г. прокурор Вахитовского района г. Казани направил Республиканскому наркологическому диспансеру Министерства здравоохранения Республики Татарстан (далее МЗ РТ) требование представить медицинское заключение о негодности Курманаевского А.В. к управлению автотранспортным средством в связи с употреблением наркотических веществ. Запрос в отношении Алексея прокурор основывал на результатах проверки, в ходе которой было выяснено, что он длительное время состоит на учете в Республиканском наркологическом диспансере МЗ РТ. На основании чего проводилась эта самая проверка — непонятно. Во-первых, Курманаевский никогда не управлял транспортным средством в состоянии наркотического опьянения и никогда не задерживался правоохранительными органами за это. Прокурор не привел каких-либо доказательств обратного в суде. Самому Курманаевскому также было неизвестно, почему прокурор обратился в наркологический диспансер с требованием предоставить информацию о его диагнозе. Во-вторых, у Алексея нет личного автомобиля, и он не вынужден управлять автомобилем в связи со своей работой. Несмотря на наличие у него хронического заболевания – наркомании, Алексей никогда не совершал каких-либо противоправных действий, за исключением тех, которые были непосредственно связаны с потребностью в наркотиках. Иными словами, он мог себя контролировать, чтобы не допустить управления автомобилем в нетрезвом состоянии.
- 23.03.2010 г. Республиканский наркологический диспансер МЗ РТ сообщил прокурору Вахитовского района г. Казани, что Курманаевский А.В. взят на диспансерный учет в 1997 году с диагнозом «Психические и поведенческие расстройства в результате употребления опиоидов. Синдром зависимости от опиоидов». В феврале 2010 года возобновил употребление наркотических веществ. Стойкая ремиссия в течение трех лет не установилась, и в настоящее время не годен к управлению транспортным средством. Стоит отметить, что сам Алексей не давал согласия на предоставление сведений о своем состоянии здоровья ни злополучному прокурору, ни Республиканскому наркологическому диспансеру МЗ РТ.
- 19.07.2010 г. Советский районный суд г. Казани РТ удовлетворил иск прокурора Вахитовского района г. Казани о прекращении действия права Курманаевского А.В. на управление транспортными средствами в силу того, что он имеет медицинские противопоказания для управления транспортным средством, используя при этом информацию медицинского характера об Алексее, незаконно предоставленную наркологическим диспансером.
- 05.05.2011 г. кассационным определением Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Республики Татарстан оставила решение от Советского районного суда без изменения.
- 05.12.2011 г. Курманаевский обратился в национальный суд с просьбой о защите своего права на уважение личной жизни путём компенсации морального вреда. Он указал на незаконность действий прокурора и наркологического диспансера в плане нарушения врачебной тайны. В то же время наркологический диспансер представил в суд свой отзыв на исковое заявление Алексея.
- 01.02.2012 г. национальный суд первой инстанции отказал заявителю в защите его прав.
- 02.04.2012 г. национальный суд апелляционной инстанции оставил решение национального суда первой инстанции в силе.
Аргументы заявителя и аргументы Республиканского наркологического диспансера Министерства здравоохранения Республики Татарстан существенно отличались друг от друга по своей природе, однако национальный суд детально не обосновал, почему он не принял аргументы заявителя, почему не положил их в основу судебного решения, а аргументам Республиканского наркологического диспансера Министерства здравоохранения Республики Татарстан дал детальное обоснование.
Национальный суд первой инстанции, приняв позицию Республиканского наркологического диспансера Министерства здравоохранения Республики Татарстан, не указал, почему медицинская тайна может быть разглашена в таком же режиме, как и любая иная информация, которую вправе требовать прокурор на основании положений Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» от 17.01.1992 г. № 2202-1.
Советский районный суд г. Казани Республики Татарстан, также как и прокурор Вахитовского района г. Казани и Республиканский наркологический диспансер Министерства здравоохранения Республики Татарстан, нивелировал правовой статус медицинской тайны, проигнорировав доводы заявителя об особом ее статусе, распространив на нее общую конструкцию истребования информации прокурором.
Но Алексей решил не сдаваться и идти до конца, т.к. был уверен в своей правоте.
- 28.02.2012 г. он обратился с апелляционной жалобой в Верховный суд РТ на решение Советского районного суда г. Казани, указывая на нарушение судом первой инстанции норм права, а именно:
1) Действиями прокурора, а также наркологического диспансера было нарушено его право на уважение личной жизни вследствие нарушения врачебной тайны путем распространения информации о его состоянии здоровья и диагнозе заболевания без согласия Курманаевского, что образует нарушение прав заявителя, гарантированных ст. 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция).
2) Нарушение врачебной тайны в отношении него прокурором и наркологическим диспансером основано на дискриминации и не является разумной, обоснованной и необходимой в демократическом обществе мерой и противоречит ст. 14 Конвенции во взаимосвязи со ст. 8 Конвенции.
3) Рассматривая его обращение о защите прав, национальный суд допустил нарушение права Курманаевского на справедливое судебное разбирательство, что образует нарушение прав заявителя, гарантированных п. 1 ст. 6 Конвенции.
Несмотря на приведённые аргументы, 02.04.2012 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РТ оставила в силе решение Советского районного суда г. Казани РТ.
Со стороны Курманаевского в течение 3-х месяцев были ещё обращения с кассационными жалобами в Президиум Верховного суда РТ и Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.
12.10.2012 г. определением судьи Верховного Суда Российской Федерации было отказано заявителю в передаче его кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции – Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.
По сообщению официального представителя прокуратуры Республики Татарстан старшего помощника прокурора Республики Татарстан Равиля Вахитова — по итогам проведенных проверок в 2010 г. в суды направлено 750 материалов о прекращении действия права управления транспортными средствами лиц, состоящих на учете в наркодиспансерах. Исследования, проведенные в России, показывают, что угроза разглашения диагноза и другие нарушения конфиденциальности служат серьезным барьером для обращения за лечением наркомании в России.
Таким образом, окончательным внутренним решением по этому делу осталось апелляционное определение от 02.04.2012 г. Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Татарстан. В результате допущенных нарушений было вынесено судебное решение, в рамках которого доводы Алексея не получили какой-либо оценки. В таких условиях судебное разбирательство нельзя считать справедливым.
Жалоба в ЕСПЧ
Больше Алексей не располагал каким-либо методом защиты, к которому он не прибегал: все внутренние средства правовой защиты были исчерпаны. Поэтому Алексей решил обратиться в ЕСПЧ.
Обращаясь в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), Курманаевский просил признать, что в отношении него Российской Федерацией были допущены нарушения прав, гарантированных ст. 8, ст. 14 во взаимосвязи со ст. 8, а также ст. 6 (п. 1) Конвенции, и потребовать от властей Российской Федерации восстановления его прав и выплаты справедливой компенсации в соответствии со ст. 41 Конвенции. В связи с допущенными нарушениями Алексей претерпел глубокие нравственные страдания и унижение, поэтому считает, что справедливым в его случае будет компенсация морального вреда в размере 2 тысяч евро. Со ссылкой на ст. 35 Европейской Конвенции, ЕСПЧ в рассмотрении данной жалобы Курманаевскому было отказано – его права человека, гарантированные Конвенцией, так и не были восстановлены. Наиболее вероятной причиной отказа являлся пункт «b» ч. 3 ст. 35 Конвенции, в соответствие с которой суд вправе объявить неприемлемой жалобу, «если Заявитель не понес значительный вред». К сожалению, на фоне других более чем 100 тысяч жалоб из России, которые ожидают рассмотрения в ЕСПЧ и которые касаются пыток, произвольных лишений свободы и иных серьезных нарушений прав человека, жалоба Курманаевского и вред, который он понес, могли показаться ЕСПЧ незначительными. Действительно, на первый взгляд, какова значительность разглашения диагноза «наркомания» на фоне пыток или тюремного срока? Однако потребители наркотиков в России и в других странах бывшего СССР знают, что значит наркологический учет и какова его роль в том, что люди не хотят лечиться.
При этом важно отметить, что Европейский суд подчеркивает, что дополнительной функцией обоснованного решения является демонстрация того, что стороны были услышаны. Более того, обоснованное решение дает возможность сторонам обжаловать решение, а также предоставляет возможность пересмотра решения вышестоящим судом (see Hirvisaari v. Finland, no. 49684/99, § 30, 27 September 2001). Суд апелляционной инстанции 02.04.2012 г. в апелляционном определении (параграф № 14.16 настоящей жалобы) также проигнорировал доводы заявителя, касающиеся норм о правах человека, не восстановил нарушенных прав заявителя, не исправил нарушения, допущенные судом первой инстанции, проигнорировав особый статус медицинской тайны. Суды кассационных инстанций также проигнорировали доводы заявителя относительно норм о правах человека (параграфы № 14.19 и № 14.21 настоящей жалобы).
Несмотря на поражение в ЕСПЧ, Алексей продолжает борьбу за свои права и готовит жалобу в Комитет по правам человека ООН, который уже не раз показывал различное с ЕСПЧ отношение к фундаментальным правам и выносил положительные решения по делам, которые были признаны ЕСПЧ не противоречащими Европейской Конвенции. Алексей надеется, что Комитет ООН проявит большее понимание вопроса о разглашении диагноза и защиты медицинской тайны.
Возвращайся…
Я встречалась с Лёхой в октябре 2012г. В Киеве (Украина) на стратегическом планировании Евразийской сети людей, употребляющих наркотики (ЕСЛУН). Это было нашей мечтой ещё с 2010-го года, и именно Лёша стоял у истоков и был генератором идей, послуживших появлению нашего детища на свет. Он, как всегда, был великолепен – его просто невозможно не любить! Какое-то время он ещё был на связи в интернете, пока мы временным координационным советом работали над основными положениями, миссией, стратегией и критериями членства в ЕСЛУН — Лёха, кстати, был выбран координатором всего этого процесса. А потом… он вдруг резко отошёл от дел, объяснив, что ему в первую очередь нужно думать о семье, о материальном обеспечении жены и двух сыновей. Я могу только догадываться, чего стоил ему такой шаг, потому что защита прав людей, употребляющих наркотики, а также создание и развитие ЕСЛУН было делом всей его жизни, без которого он просто перестанет быть АЛЕКСЕЕМ КУРМАНАЕВСКИМ. Но он ушёл – ушёл красиво: вот только ЕСЛУН без него, по моему мнению, – уже не тот.
Последний раз мы виделись на Международной Конференции по снижению вреда в июне 2013г. в Вильнюсе (Литва). Но это был уже совсем другой Лёха: мне показалось, что в нём что-то сломалось. А между тем я уверена, на юридический факультет он поступал именно для того, чтобы приобрести багаж знаний, так необходимый для защиты наших прав – прав тех, кого почти все в бывшем СССР считают изгоями. Мы давно не общаемся, он очень редко что-то пишет в рассылку ЕСЛУН – скорей всего, чтобы просто напомнить о себе, что он ещё жив. Но ты даже не представляешь, Лёха, как ты всем нам нужен, как не хватает твоих знаний, твоей энергии, умения разрядить напряжённую ситуацию – ВОЗВРАЩАЙСЯ!!!
… Незаменимых нет – твердят друзья привычно:
Незаменимых нет – пошлейшая из фраз!
Кто дорог, тот незаменим для нас….
Для пущей ярости и праведного гнева глубокоуважаемых Шариковых Полиграфов Полиграфовичей, которым, дай волю, вы бы нас, наркозависимых, «душили-душили, душили-душили», добавлю: спустя 4 года, Лёша и Маша до сих пор вместе, несмотря на его периодические срывы в употребление наркотиков и очередные попытки лечения. Тогда же, на момент выхода статьи в «МК», когда Лёша был в очередной ремиссии, они с Машей мечтали:
«ЛЕША: — И я верю в себя. И в Машу. Мы до сих пор вместе, и теперь я знаю, что она меня не оставит, что бы ни происходило. И поэтому мне не надо употреблять наркотики. И теперь мы хотим открыть свою реабилитацию, где главной ценностью будет жизнь человека, а не пресловутая ремиссия любой ценой.
МАША: — А дальше будем строить свой мир. В нем будет наша любовь, понимание, поддержка, забота, а еще книги, фильмы, музыка. Наш любимый фильм, знаешь, какой? “Куда приводят мечты”. Там герой говорит: “Мы проводим свою жизнь в аду, потому что не можем простить себя… Но я тебя прощаю… За то, что ты чудо. И я готов променять рай на ад, лишь бы быть рядом с тобой…».
Эпилог
Перед тем, как публиковать эту статью, я, как положено, получила от Лёши и Маши согласие на разглашение их персональных данных — Лёшин ответ растрогал меня до слёз:
«Ира! Я просто смущен до глубины души и даже никогда не думал, какой путь пройден нами за это время. Моя жизнь и жизнь сообщества давно стали одним целым, и я не вправе распоряжаться ею только лишь по своему усмотрению. История должна работать на будущее. Я действительно многое пересмотрел в своей жизни, благодаря наркотикам и нашему общему делу!
Хоть я и редко пишу в рассылку ЕСЛУН, но я здесь и все так же скучаю по всем вам! Если Бог расположит продолжить этот путь, я приму это за честь. На сегодня мы с Машей работаем в одном реабилитационном центре: помогаем тем, чем можем,- правда, к сожалению, не бесплатно, такой возможности пока нет. Я также с нетерпением жду результатов от ЕСПЧ и так же продолжаю «ломать» систему (теперь это мое убеждение или даже привычка.) Идиотизма в ней только прибавилось, плюс прибавилось еще больше репрессий, насилия и боли в реализации наркополитики страны, а теперь ешё руками третьих лиц.
Верю, что настанут ещё те дни, когда мы встретимся снова и снова! Жду, надеюсь, верю …
Ваши Леша и Маша Курманаевские».
Родные мои, самые лучшие! Я искренне желаю вам, чтобы вы построили свой мир, о котором мечтали, где истинной ценностью действительно будет жизнь человека и соблюдение его прав – тем более что начало уже положено: вы вместе помогаете больным наркозависимостью обрести смысл жизни и вновь почувствовать себя людьми. Через месяц исполнится 5 лет выходу в «МК» статьи о вашей неземной, волшебной любви: так пусть же ваша Новогодняя сказка, несмотря ни на что, станет сказкой длиною в жизнь.
Ирина Теплинская
Источник: rylkov-fond.org
Подробнее ...
Последние новости
-
Прокомментируй первым!Этический Кодекс ENPUD
Datetime: Четверг, 23 Март 2023
ЭТИЧЕСКИЙ КОДЕКС ЕВРАЗИЙСКОЙ СЕТИ ЛЮДЕЙ, УПОТРЕБЛЯЮЩИХ НАРКОТИКИ Принят Общим Собранием… -
Прокомментируй первым!Объявление о сборе предложений заинтересованности
Datetime: Вторник, 15 Ноябрь 2022
Евразийская Сеть людей, употребляющих наркотики - ENPUD, приглашает специалистов /специалисток… -
Прокомментируй первым!Стратегический план ENPUD 2022-2024
Datetime: Воскресенье, 04 Сентябрь 2022
21.06.2022 большинством голосов Общего Собрания ENPUD принят Стратегический План Сети… -
Прокомментируй первым!Oбъявление о проведения конкурса для выявления аудиторской компании
Datetime: Суббота, 19 Март 2022
чтобы провести в организации Аудит финансовой отчетности / консолидированной финансовой…
Сеть ЕСЛУН создана:
Для таких же, как мы, и тех, кто мог бы действовать вместе с нами.
Для тех, кто враждебен к нам, но по незнанию, а не из принципа.
Для тех, кто связан с наркополитикой и чьи позиции мы хотим изменить.
