С 4 по 6 апреля 2017 года в Вильнюсе, Литва, прошла Региональная конференция "Снижение вреда в новых условиях". Организатор – Евразийская сеть снижения вреда (ЕССВ) в рамках региональной программы "Снижение вреда работает – обеспечьте финансирование", при финансовой поддержке Глобального фонда для борьбы со СПИДом, туберкулезом и малярией. Участниками мероприятия стали представители правительств и государственных ведомств, НКО и сообществ региона Центральной и Восточной Европы и Центральной Азии (ЦВЕЦА), а также эксперты, доноры и специалисты международных организаций. Мы поговорили с Виталием Рабинчуком, лидером и представителем сообщества ЛУН в Молдове и членом ЕСЛУН, об итогах этой конференции, о приоритетах наркополитики в регионе, о сообществе как массовке для номенклатуры, о новых наркотиках и том, что мешает их легализации в ВЕЦА.

По праву потребителей наркотиков
- Виталик, почему ты решил поехать на эту конференцию?
- Я получил информацию через рассылку ЕСЛУН, которая объединяет порядка трехсот активистов из региона ВЕЦА. То есть информацию об этой конференции имели практически все заинтересованные ребята. Организаторами был объявлен конкурс, который давал возможность участвовать в ней людям из сообщества потребителей наркотиков. Важно, что не только членам ЕСЛУН и не только из сообщества потребителей наркотиков. В условиях конкурса было написано, что нужно рассказать о мотивации и сформулировать тезисы, которые бы описывали личный опыт работы. Плюс, – каким образом можно использовать полученные на конференции знания и навыки после ее окончания в своей организации у себя в стране.

В данном случае моей организацией был ЕСЛУН, а также сообщество потребителей наркотиков Молдовы. Так что я подавался на эту конференцию и как представитель ЕСЛУН, и как представитель сообщества Молдовы, которое сильно выросло за последнее время и объединяет порядка 12-15 инициативных групп и НПО.

- У тебя был абстракт или ты просто как участник ЕСЛУН и сообщества потребителей наркотиков Молдовы туда поехал?
- Да, у меня был абстракт "Мобилизация сообщества для дальнейшей адвокации на основании опыта Молдовы". Важно отметить, что техническая поддержка ЕССВ была такой сильной, что это позволило выровнять мой тезис до такой степени, что у меня не было сложностей с тем, чтобы туда попасть. Одобрение моего участия в конференции я получил моментально, меня даже особо не поправляли. Кроме того, я был заявлен и приглашен туда как участник панели по теме "Поддержка альтернативных форм наказания за употребление наркотиков".

- Сначала надо было согласовывать свое участие в конференции с ЕСЛУН, чтобы подаваться от нее, или ты самостоятельно без одобрения сети это сделал? Я к тому, что когда мы куда-то выдвигаемся или заявляем об участии, мы же делаем это от имени ЕСЛУН, и логично, что сеть должна об этом знать и как-то на самом базовом уровне "да" или "нет" делегировать эту возможность своим членам.
- В принципе, это логично и правильно. Но в этом случае нет, условия конкурса не подразумевали, что нужно с кем-то согласовывать свое участие. Это было лично мое решение в ответ на призыв ко всей сети. Каждый человек имел право податься индивидуально от любого сообщества.

- Кто еще участвовал в конференции?
- Кроме потребителей наркотиков там участвовали местные власти из различных стран и городов, политики, медики, ученые. Она объединила людей из самых разных ведомств, структур, общественных объединений, международных организаций и сообществ. Конференция дала возможность собраться всем этим людям и дала им возможность поработать над наиболее актуальными проблемами снижения вреда вместе.

- Почему для тебя так важно было поехать на эту конференцию? Ты же мог дома остаться, не подавать заявку.
- Я имел опыт посещения конференций самого разного масштаба – от региональных до мировых. И точно знаю, что буквально за короткий срок там ты можешь приобрести те знания и тот опыт, о которых ты даже не знал и не подозревал раньше. Я бы хотел, чтобы в следующий раз, когда будет проходить что-то подобное – например, Конференция по СПИДу в Амстердаме в следующем году – никто не упускал такую возможность. Особенно это важно для нашей организации ЕСЛУН. Потому что, находясь в своей стране, ограниченной географически и информационно, не узнаешь то, что можно узнать за короткий срок на конференции, встречаясь не только на официальных мероприятиях, но и в кулуарах. Ты можешь говорить со всеми и просто задавать какие-то вопросы, прояснять какие-то моменты, которые тебе не понятны.

- Проблема всех конференций – невозможность везде успеть и принять участие. Всегда не хватает времени.
- Абсолютно точно. Панелей и сессий было настолько много и все по таким темам, что хотелось сходить на все. Как в анекдоте: "красивые - налево, а умные - направо". Я не знал, куда пойти, поэтому приходилось выбирать. Но что было хорошо, из Молдовы была такая большая команда, и это позволяло одним пойти на одну панель, другим – на другую и т.д. Потом мы собирались с моей страновой командой, обсуждали и делились полученной информацией, опытом, итогами встреч. Думали, как было бы здорово применить у нас то, что еще отсутствует в практике. Времени на отдых практически не было. Наша команда встречалась в режиме нон-стоп и на кофе-брейках, и в перерывах, и в конце дня, чтобы поделиться какими-то интересными вещами, о которых каждый из нас узнал.

Раскинуть сеть
- Скажи, сколько там от ЕСЛУН было народу?
- Много, человек 70, а всего на конференции было порядка 300 участников. Притом, что некоторые еслуновцы не попали туда, к сожалению. То есть членов сети была где-то треть от общего числа участников. Это достаточное количество, чтобы ЕСЛУН своим присутствием громко заявил о себе на конференции. Например, мы поддержали акцию, которую организовали ребята из Литвы.

- Чему была посвящена эта акция?
- Ее главное требование – остановить смерти потребителей наркотиков и решить вопрос с налоксоном. Потому что там нет доступа к нему, и происходит много передозировок.

- Почему нет доступа?
- Не закупает страна. А это один доллар, который спасет многие жизни. Жизнь намного, очень намного дороже! И люди из разных стран и секретариат, который оказал техническую поддержку этой акции, сделали ее значимой и видимой.

- Как проходили встречи ЕСЛУН на конференции?
- Да, на конференции проходили запланированные встречи ЕСЛУН, но только в другом формате, чем наши страновые. Мы встречались и использовали эту конференцию, чтобы воочию, смотря друг другу в глаза, обсуждать какие-то насущные вопросы и, по сути, разрабатывать определенные стратегические цели для того, чтобы их поднимать затем в рассылках, в дискуссиях, при планировании дальнейшей деятельности.

- Например?
- Например, какое техническое задание мы бы хотели дать нашему секретариату. Но вообще много вопросов решали, которые до конца не были понятны до этого момента. Поднимался вопрос о регистрации. Мы определили некоторые моменты и выработали определенное техническое задание к специалистам и волонтерам из Координационного совета, которые взяли на себя ответственность решать эти вопросы и собирать информацию для регистрации сети. Кроме того, советовались с юристами по многим вопросам. Так, там был Михаил Голиченко, он поделился примерами, практическим видением и дельными советами. Задавали тон там "старички", как говорится, но также были и новые ребята, и они активно включались в работу. Плюс мы все там увидели друг друга в реале. Например, люди из эстонской сети ЛУНЭСТ. Мы общались все до конференции он-лайн, и это было удивительно встретиться лицом к лицу. Так было со многими из нас.

- Каким было участие ЕСЛУН в программе конференции?
- Не было ни одной сессии или панели, где бы ни участвовали наши люди. Многие члены сети впервые выступали на международном мероприятии такого уровня, и все равно было видно, насколько еслуновцы выросли и грамотно говорят. Я видел, как при выступлении наших ребят участники конференции кивали головой. Невозможно было что-то противопоставить тем доводам и аргументам, которые использовали наши ребята. И, причем, они говорили это так приземлено, не летая в облаках. И все участники воспринимали это достаточно легко и просто. Они разрушали противоречия и преграды в своих выступлениях, и я в этом вижу рост. Важную роль сыграло еще то, что ЕСЛУН в лице секретариата оказывал техническую поддержку в подготовке выступлений вместе с ЕССВ. В этой поддержке большой плюс конференции. Мое мнение, что ЕССВ лучшие партнеры ЕСЛУН, которые когда-либо у нас были.

- Главная тема конференции "Снижение вреда в новых условиях". Что это означает для тебя?
- Я вспоминаю одну сессию по новым наркотикам, которую вел представитель ЕСЛУН Леша Курманаевский с Игорем Кузьменко. Леша рассказывал, что нужно разрабатывать определенную стратегию в контексте того, что наркосцена сегодня меняется, и из-за жесткой наркополитики появляются новые наркотики и новые виды распространения этих наркотиков посредством интернета. А снижение вреда может работать на этих интернет-площадках, чтобы информировать потребителей, каким образом избегать вредных последствий от этих новых веществ.

Другой момент, очень полезной и показательной была сессия молодых активистов из разных стран. Это 17-18-летние девочки и мальчики, которые говорили о том, как они распространяют информацию по снижению вреда среди молодежи или в каких-то клубах, где используются клубные наркотики. О том, как они за свои же деньги делают акции, приобретают тесты на качество наркотиков, чтобы отслеживать примеси, которые в случае потребления могли бы привести к непредвиденным последствиям.

Вот это все для меня снижение вреда в новых условиях: когда мы сразу отвечаем на вызовы, когда мы работаем все вместе, когда мы не боимся идти туда, где действую другие, непривычные для нас законы, когда мы не замыкаемся только на борьбе с ВИЧ, когда снижение вреда – это наша миссия, а не отчеты донорам, когда люди объединяются в сети и сообщества, чтобы решать актуальные для всех нас проблемы.

Личный взгляд на общее
- Расскажи про свои личные впечатления от конференции. Какие встречи, люди, сессии, темы и так далее тебя там поразили или произвели неизгладимое впечатление?
- Все сессии, безусловно, были интересны и познавательны. Но врезались в память, опять же, эти молодые ребята и их инициативы. Потом очень понравился и поразил Белый шум из Грузии. Много впечатлений оставила сессия по работе с полицией, в которой я участвовал. Мне очень повезло, я думал, что мне придется убеждать там кого-то, спорить, доказывать, но мне не пришлось ничего из этого делать. Сессия закончилась тем, что мы обсудили разные подходы, и я для себя понял, и все поняли, что нет ни одной альтернативы по работе с потребителями наркотиков, чем программы снижения вреда.

В целом, по ее содержанию, я даже не подозревал, что у полицейских есть стратегия профилактики социально-значимых заболеваний, в том числе и ВИЧ, и туберкулеза, и вирусных гепатитов. Только эти стратегии у них называются по-другому. Меня удивило, почему же эти стратегии, которые там приняты на уровне законодательства, они не внедряются в практику стран из нашего региона. Получается, что приобретенный опыт МВД еще во время Советского Союза шлейфом тянется из 20 века и догоняет нас сегодня здесь, в 21 веке. Там выступали люди из нашего региона, которые работали на высоких постах в этой системе, и они говорили, что не могли никак повлиять на нее. До такой степени она укоренилась в своем совдеповском взгляде на жизнь.

Вот эта сессия и встречи с этими людьми мне дали ясное понимание, что требуются радикальные перемены в этой системе. Таких людей немало, но они в этой застаревшей системе находятся в меньшинстве. И я подумал, что необходимо создать платформу, которая позволила бы объединить всех людей, которые поддерживают идею реформы в системе силовых ведомств в различных странах нашего региона.

- А у вас Молдове как обстоят с этим дела?
- В этом контексте я горд за свою страну, что "Союз организаций, работающих в области профилактики ВИЧ и снижения вреда" проявил инициативу в том, что заключил меморандум о сотрудничестве с главным инспекторатом полиции Молдовы. Инспекторат руководит работой комиссариатов полиции по всей стране, то есть теми, кто непосредственно работает в поле.

По сути, этот меморандум заключается в том, что необходимо поддерживать программы снижения вреда и не вмешиваться в их работу. Другой момент, над которым мы сейчас работаем – принятие и внедрение в работу полиции такой инструкции, которая позволяла бы при встрече с наркопотребителями их не арестовывать. И не было бы в ее работе таких индикаторов, как количество заведенных уголовных дел, судов, количество посаженных в тюрьму и т.д. Мы хотим, чтобы критерии успешной работы были такие – встретил наркопотребителя - направил его в программы снижения вреда, или в наркологические и медицинские службы, или в организации, которые занимаются психосоциальной поддержкой.

- Про сессии я понял, а по людям – кто для тебя стал открытием?
- Я не знал лично, но много слышал об этом человеке – это Паата Сабелашвили, один из участников движения "Белый шум" в Грузии. История такая, он увидел у себя в стране, что есть определенные вещи, с которыми все не согласны – это касалось условий жесткой наркополитики Грузии. Он применил инновационный метод, чтобы никого не повторять и ни с кем не конкурировать в той области, в которой работают другие организации. Это стало основой принципов движения "Белый шум": прямо бить по наркополитике и требовать ее изменения, горизонтальность структуры, широкая платформа участников, политизация проблемы, привлечение молодежи, акции и использование возможностей, которые дает интернет и социальные сети и т.д.

- К вопросу о наркополитке, каким образом можно ее менять в нашем регионе и можно ли вообще что-либо здесь сегодня сделать?
- Конечно, можно, но необходимы некоторые составляющие. Первое, нужны активисты с потенциалом. Второй момент, эти активисты должны в странах иметь огромную поддержку либо в других сообществах, либо на базе программ снижения вреда, которые объединяют несколько организаций. Дальше - сдвинуть в нашу сторону позицию силовых структур и людей, принимающих решения. И уже на этой базе менять законы и практику их применения.

- Какие изменения наркополитики должны стать значимой целью в нашем регионе на самое ближайшее время? Понятно, что пока о легализации и государственном регулировании наркорынка говорить не приходится, но все же. С другой стороны, мне кажется, разговоры об изменении наркополитики только в разрезе ВИЧ тоже зашли в тупик и, что самое главное, загнали нас самих в тупик. Тему, что нужно менять наркополитику, чтобы остановить эпидемию, нужно менять на требование реформ безотносительно каких-либо условий и оговорок. Так, кстати, сегодня делают в Грузии. Там реформа наркополитики – ценность сама по себе.
- Я думаю, что ежедневно нужно иметь у себя в планах освещение всех негативных последствия от той наркополитики, которая существует сегодня в наших странах. Необходимо документировать письменно и с помощью видео эти свидетельства, чтобы затем распространять и формировать общественное мнение. Эта же работа должна вестись на международном уровне – обязательно нужно работать с национальными и правозащитными организациями, которые позволят нам писать теневые и открытые отчеты и адвокатировать изменения.

Необходимо изучать законодательство и искать те проблемные и дискриминационные моменты в нем, а они есть и их не мало, которые позволят нам на определенных площадках через их представителей начать дискуссию и сделать какой-то маленький шаг по их изменению. Затем второй шаг, третий и т.д., чтобы как-то приблизиться к этой глобальной теме, как легализация, то есть государственное регулирование наркорынка.
Нужно показывать на примерах, что существующие подходы наркополитики не достигают поставленной государством цели таким образом решить вопросы, связанные с наркоситуацией. И здесь можно строить разговор и на теме ВИЧ, и на всем, чем хочешь - и на социальных вопросах, насилие, дискриминации, коррупции и на экономической выгоде и т.д. Но мы должны быть специалистами и готовы говорить о наркополитике в разрезе каждой из этих тем и с любыми специалистами.

По поводу реалистичности, я думаю, в этом плане наиболее значимой и достижимой задачей может стать вопрос о реальной декриминализации, а не формальной в нашем регионе. Как раз сейчас у себя в стране мы работаем над изменением подзаконного акта, определяющего размер доз, по которым люди привлекаются к ответственности. При этом мы понимаем, что нужно работать со всеми структурами и сообществами, показывая им выгоду и тем самым вовлекая в общие действия. Так мы срежем путь к нашей дальней цели.

Лучшее – враг хорошего
- Ты сказал, что был на многих подобных международных конференциях. Можешь сказать, чем конференция в Вильнюсе отличается от остальных? Было в ней что-то особенное?
- Те конференции, на которых я был, затрагивали вопросы ВИЧ/СПИДа в основном и немного проблемы уязвимых групп. Поэтому мне там тяжеловато было ориентироваться, поскольку для каждой группы вопросы ВИЧ/СПИДа настолько обширны и есть различные подходы, что мне тяжело было сложить эту мозаику. А в Вильнюсе обсуждались только вопросы, связанные с потреблением наркотиков. Вся программа была структурирована, и был единый подход во всем.

Аня Довбах, и.о. исполнительного директора ЕССВ, на открытии задала тон, сказав, что одним росчерком пера можно спасти жизни людей, жизни наркопотребителей. И вот то, что мы обсуждали только вопросы в контексте одной группы, это было легче воспринимать и работать в этом направлении. При этом, обсуждая одну тему, мы объединили все группы – и МСМ, и СР, и ЛГБТ, и ЛЖВ, и все остальные.

- А что можно было бы улучшить в работе конференции? Какие-то рекомендации организаторам?
Честно говоря, я не знаю, что можно улучшить. Все было достойно организовано, и это стало залогом эффективной работы в Вильнюсе.

- Ты приехал после конференции наполненный идеями, впечатлениями. Сегодня в своей работе ты что-нибудь применяешь оттуда?
- Вот, например, то, что необходимо отслеживать публикации и площадки, где обсуждаются новые дизайнерские наркотики, чтобы снижение вреда, таким образом, влияло на снижение рисков. Мы это сегодня стали делать.
Плюс опыт реагирования ребят из ФАР в Москве, когда они отслеживают все новые законы и инициативы правительства в области наркополитики и дают этому оценку, незамедлительно реагируя. Мы так же сейчас стараемся действовать – отслеживаем, даем оценку. Смотрим на практику применения законов и инициатив, документируя, публикуя непредвиденные негативные последствия в жизни, не только наркопотребителей, но и всего общества. Привлекая правозащитные организации, НПО, СМИ для влияния и решения этого вопроса.

И вот то, что делает движение "Белый шум", выпуская видеоролики по наиболее значимым вопросам наркополитики. Мы пытаемся внедрять это в свою практику сегодня и даже график составили по выпуску подобных роликов и публикаций - даем в них свой взгляд и оценку на уровне той информационной ниши, которая пустует. Много говорим в них об альтернативных подходах и взглядах на различные ситуации, связанные с наркопотреблением и существующей в Молдове наркополитикой.

- По итогам конференции и всего, что ты там услышал и узнал, какие задачи перед ЕСЛУН сегодня стоят или стоило бы поставить?
- Я для себя понял, что сообществу в целом и сети, в частности, нельзя ни в коем случае оставаться на том уровне, на котором мы сегодня существуем. Нам нужно развивать свое значимое участие. Которое подразумевает, наше участие на площадках принятия решений, участие в реализации программ, так или иначе затрагивающих наше сообщество. И третье - это проводить мониторинг этих программ и инициатив. Для этого нам необходимо развиваться, чтобы войти на эти площадки и участвовать в диалоге, быть активными во всех этих направлениях. Например, в обсуждении стратегии ВИЧ/СПИДа на уровне Глобального фонда или на площадках, решающих вопросы в области наркополитики на местах – в Антинаркотических комиссиях или комитетах. Нам нужно постоянно адвокатировать присутствие на этих площадках, чтобы всегда включать актуальные вопросы и предлагать альтернативные решения в повестку, основанные на научных подходах и доказательствах.

И другой момент, нам нужно развиваться до такой степени, чтобы быть участниками в реализации этих программ – из аутричей нам нужно вырасти до уровня координаторов и директоров. Поэтому нам нужно заказывать техническую поддержку у наших партнеров и развивать организационные навыки. И все это подразумевает огромную работу по мобилизации сообщества.
Следующее, как я уже сказал, нам нужно понимать, что есть определенные моменты, за которыми нужно следить. Нам нужно развиваться в области мониторинга и оценки.

- Ты понимаешь, как это можно сделать на практике?
- Главное – это то, что на уровне инициативных групп все эти моменты не будут продвигаться. Надо мотивировать людей, чтобы регистрировать свои организации и сети, и в первую очередь ЕСЛУН! Это позволит официально участвовать в конкурсах, получать финансирование, а финансирование позволит выживать и развиваться.

Тут такой момент, что на площадки не приглашают людей с улицы. Туда приглашают официальных лиц. Если мы зарегистрированная организация, то у нас уже другой статус, мы уже официальные представители официальных общественных объединений, и с нами будут разговаривать и не смогут не считаться. Поэтому, повторюсь, нам необходимо не только зарегистрировать ЕСЛУН, а также мотивировать людей, чтобы они регистрировали свои национальные организации и сети.

- Смотри, я тоже был на многих конференциях, круглых столах, встречах, и там зачастую представители сообщества присутствовали в качестве массовки, для картинки, для отчетности организаторов. Можешь сказать, как тебе показалось, в какой роли представители ЛУН участвовали в конференции в Вильнюсе?
- Тут без вопросов, в Вильнюсе представителям сообщества потребителей наркотиков отдавалось предпочтение. Они в обязательном порядке выступали на всех панелях и сессиях. Но что мне особенно понравилось, так это то, что не забывались и другие сообщества, которые участвовали в работе конференции наравне с нами. И нам надо так же поступать с другими сообществами.

По поводу твоего вопроса, я думаю, нам необходимо разработать позиционные документы, чтобы наши партнеры или те, с кем мы работаем, знали нашу позицию. Чтоб партнерам было ясно и чтоб не путать не их и самим не путаться. Чтобы с нами согласовывали все действия, если мы приглашаемся не в качестве картинки или управляемой массовки. Это важно прописать и затем придерживаться данной позиции.

С 25 по 27 апреля в рамках международной программы «BridgingtheGaps» прошел первый тренинг в Найроби, Кения. Он носил название «Ничто о нас без нас!». Во время этой трехдневной встречи 27 представителей сообществ потребителей наркотиков, секс-работников, ЛГБТ и проектов, которые с ними работают, из 12 стран мира обсуждали проблемы расширения и реализации своих прав. ЕСЛУН на этом тренинге представляла член Координационного совета сети Гражина Алексайтене. Мы поговорили с ней о том, как потребителей лечили инсулиновыми комами в Советском Союзе, почему формат тренинга оказался неудачным, зачем ЕСЛУН нужно сотрудничать с секс-работниками и можно ли вступить в сеть непальцу.

Желание быть свободной
- Гражина, как ты попала на этот тренинг?
- Я написала и отправила заявку по теме этого тренинга «Ничего о нас без нас!». Я писала на примере Литвы. Что у нас, конечно, все очень сильно поменялось за последние годы, но все равно все достаточно плохо с правами потребителей наркотиков, с лечением и т.д. И что мы сами должны отвечать за свою жизнь, за свое здоровье, потому что никто кроме нас это делать за нас не будет!

- Тебе не кажется, что это такая бесконечная история и что совершенства в соблюдении прав потребителей наркотиков никогда не достигнуть? Что плохо будет всегда?
- Да, возможно, но ведь всегда ситуацию можно сделать чуточку лучше. Спасти еще одну жизнь с помощью недоступного во многих странах налоксона, дать еще одному человеку лечение от ВИЧ или гепатитов и снова спасти человека от смерти. Вот именно поэтому останавливаться нельзя ни на секунду. И отвечаем за это только мы сами.

У меня очень давняя история употребления наркотиков. И на протяжении всей моей жизни люди вокруг говорили мне, что я очень плохой человек и толкали меня к лечению наркотической зависимости. Я давно начала употреблять, и в советское время проходила через психиатрическое лечение, в котором использовались инсулиновые комы. Это было так ужасно, что я убежала из дома, лишь бы быть подальше от такой помощи и от такого «лечения».
21 год назад в Литве была открыта первая метадоновая программа, и я стала одним из первых ее клиентов. Но эта программа снова заставила меня зависеть - я не могла принимать какие-либо решения об использовании метадона: сколько мне принимать, когда, где? Я хотела быть свободной в этом, но я не чувствовала себя свободной.

Затем в Литве была запущена программа UNODC (Управление ООН по наркотикам и преступности) и сообщество людей, употребляющих наркотики, стало намного активнее и мощнее благодаря тренингам по адвокации и работе по снижению вреда. Мы стали реальным сообществом и поняли, что это значит для защиты наших прав человека и борьбы за наши жизни. Шаг за шагом мы стали понимать, что мы люди, что у нас есть такие же права, как и у других, что мы можем учиться и работать, что мы можем быть свободными и счастливыми. И мы определенно знаем, что хорошо, а что плохо для нас. И кто может решить, что лучше для людей, которые употребляют наркотики, лучше нас?

- Но ведь сообщества не всесильны. Ситуация в России, например, прямо противоположно отличается от ситуации в Нидерландах. И тут уже начинается государственная политика.
- Это не значит, что нужно перестать что-то делать, если ты живешь не в Нидерландах. Я хочу, чтобы наше мнение учитывалось теми, кто принимает решения. Мы боремся за декриминализацию политики в отношении наркотиков в наших странах, и считаем, что это приведет к лучшему доступу к ВИЧ, гепатиту C, лечению туберкулеза и уходу, а также к услугам по снижению вреда для всех нуждающихся. Я работаю и выступаю за этот принцип «Ничто для нас без нас», что он будет осуществляться через все программы здравоохранения, социальной и правовой поддержки во всех странах моего региона. Кроме того, мы должны участвовать в наркополитике и влиять на нее в странах ВЕЦА, ведь от ее состояния напрямую зависят многие вещи в жизни потребителей наркотиков.

- Ты представляла ЕСЛУН на этом тренинге в Найроби?
- Да, это та сеть, где я сегодня активно работаю. Я одна из девяти членов координационного совета сети - совета, который принимает наиболее важные решения в ЕСЛУН и в который входят представители разных стран с различным опытом.«Ничто для нас без нас» - это одна из наших главных ценностей. У нас есть уникальные знания, опыт и возможности для поддержки и реализации планирования, реализации, мониторинга и оценки программ. И все это для достижения нашей главной цели - защиты прав человека людей, употребляющих наркотики.
И если говорить о том, зачем я поехала в Найроби, то чтобы работать более эффективно. Мне нужно больше знаний, другого опыта и хочется лучше понимать глобальныемировые процессы. На протяжении всей моей жизни я учусь, и теперь у меня есть степень магистра в социальной работе, но ее все еще недостаточно, чтобы быть эффективной в адвокационной работе.

Самостигматизация себя
- Кто участвовал в тренинге?
- Там было 27 участников со всего мира. Такие страны экзотические даже, как Ботсвана, Непал. Были ребята из Вьетнама, Индонезии, из Австралии, из Америки одна женщина была.

- А из нашего региона был кто-то, кроме тебя?
- Были еще представители Украины, из Кыргызстана было двое ребят.

- Что было интересного на тренинге?
- Тут будет немного критики. Тренинг по формату был довольно странный. Отводилось по 10 минут на каждую тему в течение трех дней. И поэтом ни одной темы так и не удалось изучить глубоко. Слишком много тем и слишком мало времени было дано на них. Были и дискуссии, но мне, как вежливому и не слишком много говорящему человеку, не часто получалось вставить в них слово. Это был первый тренинг такого уровня, и из-за выбранного формата он не очень удался. Но это мое мнение.

- Можешь привести пример какой-нибудь темы?
- Темы были там по тем программам, которые они финансируют. Вот, например, был парень из ЮАР, он рассказывал, что у них есть проблема – это бездомные потребители, и что они делают. В принципе, я это все хорошо знала и понимала, что там говорили. Когда давно работаешь в этой сфере, то все проблемы понимаешь. Хоть мир такой большой и мы все такие разные, все равно у нас все очень похоже.

- Все шло на английском языке?
- Я по-английски понимаю, но говорить еще не могу. Поэтому я рада, что был перевод на русский язык. Его делала Маша Тварадзе, наш программный координатор, которая там была в качестве переводчика. Но часто, конечно, она включалась в дискуссии, и уже представляла ЕСЛУН. Так что, можно сказать, временами нас было уже двое от сети.

- Она в наушник переводила?
- Нет, сидела рядом и делала синхронный перевод. Не мне одной, конечно, перевод был для пяти человек.

- Ты сама делала какую-то презентацию по региону?
- Нет, к сожалению, я не делала. Я новый человек. Я больше слушала и делала какие-то выводы.

- В программе было заявлено, что кроме потребителей наркотиков этот тренинг проводится для ЛГБТ и секс-работников.
- Да, потребителей наркотиков там было очень мало. В основном это были представители сетей секс-работников и тех организаций, которые с ними работают.

- Помимо тренинга что-то было в вашей программе?
- Днем шел тренинг, а по вечерам у нас были ознакомительные поездки. Одна поездка была в Академию для секс-работников. Там они обучаются одну неделю, и когда мы приехали, им как раз выдавали дипломы. Среди выпускников были ребята из пяти соседних стран – Кении, Уганды и других. Они там сделали плакаты, в которых были и такие слоганы «Секс-работа – это тоже работа», «Мое тело – мое дело», «Секс-работники сделают это лучше». Меня удивило, что они не стесняются, ведут себя открыто. Потребители наши или ВИЧ-позитивные часто стесняются своего статуса, самостигматизируют себя. А эти очень такие отрытые люди.

Во второй вечер у нас была поездка в Центр для мужчин секс-работников. Они там имеют центры, где, как я поняла, даже клиентов встречают, но не обслуживают. Только ждут. Их там много было, человек 25. Все ВИЧ-положительные. И прямо в том же здании у них есть клиника для ВИЧ-положительных, где там же лекарства раздают ребята из их же сообщества. Кстати, там лекарства, видимо, из Евросоюза, потому что они лучше, чем даже у нас в Литве, которыми лечат ВИЧ у нас. Нам помечтать еще о таких лекарствах.

- С кем тебе удалось там познакомиться?
- Например, с ребятами из Непала. Один из них даже хотел вступить в ЕСЛУН. Но не знаю, можно ли ему.

- Все-таки это не наш регион. У них своя есть сеть.
- Ну, наверное, у него нет там своих друзей. Он потребитель, раньше употреблял. Сейчас они анонимные наркоманы, эти двое ребят. И работают с сообществами тоже.

- Чего он рассказывал интересного?
- К сожалению, он тоже очень плохо говорил по-английски, поэтому много пообщаться не удалось. Много говорил, что не активные у них люди, эти потребители. Они хотят, чтобы инициатива шла от сообщества, а этой инициативы нет. Ну, тоже самое, как и у нас. Им это не нужно.

- Им и так хорошо.
- Ну, мне тоже и так хорошо. Но мне почему-то чего-то не хватает.

Действия без надежды на успех
- У французских экзистенциалистов было понятие действия без надежды на успех. Должен ли ты что-то делать, что считаешь правильным, но что, возможно, ни к чему приведет и, более того, может быть вредно для тебя. Ответ очевиден. Да, потому что это важная социальная функция.
- Вот, кажется, я и работаю, и имею образование. И все думают, что у нас тут Европейский союз, и давно все хорошо, метадон там, права человека. А проблем столько... Вот, например, есть такой город Алитус, раньше столица мака была в Литве. Там очень много потребителей живет. Так там, в программе сейчас всего три человека! Всех выгнали и не хотят там их принять обратно и обслуживать в Центре психического здоровья. Мы писали письма, ездили, и сейчас там в программе уже семь человек.

Или Клайпеда, большой город, семь лет назад там в метадоновой программе было 150 человек, а сейчас всего 12. Дозы у них там 20-30 миллилитров, ну это никак, это мучение для человека. Так тоже ездили туда, писали письма с поддержкой в муниципалитет всем чиновникам, кто за это ответственный. Участвовали с ребятами из сообщества ЛУН Литвы в дискуссиях «круглого стола», по радио я говорила о данной проблеме. И я была такая злая, что сказала в конце дискуссии, что если положение ЛУН Клайпеды не измениться, то пациенты будут обращаться в Министерство здравоохранения и требовать выполнения закона. И вот сейчас там новых 15 человек приняли. Зачем я это делаю? Потому что по-другому нельзя.

- А с кем еще удалось подружиться на тренинге?
- С ребятами из Киргизстана. Одна девушка там работает с секс-работниками, и еще был парень – представитель ЛГБТ-сообщества. Вообще мне стала очень интересна тема работы с секс-сообществом. Там я осознала, что я так мало знаю об этом. И что, может быть, очень плохо, что мы, ЕСЛУН, не находим общие точки соприкосновения с представителями этого сообщества. Ведь и их угнетают, и нас. И у них там много ВИЧ-положительных, и у нас. Мы могли бы там какие-то общие акции делать, проекты, обсуждать проблемы, делиться опытом.

-Что тебя больше всего удивило в Найроби?
-Я уже сказала выше, меня удивило, какие секс-работники там открытые, какие они свободные. Меня это прямо поразило. Может, это потому что Африка, не Литва, не Эстония. У людей там другой темперамент, более спонтанный, больше открытых отношений. Но и, безусловно, работа с ними хорошая проводится, чтобы они не чувствовали себя дискриминируемой группой, чтобы у них не было самостигмы. Жалко, что с потребителями там не было запланировано встреч. Возможно, они там не работают с ними в этом городе или в этой стране. Может, там с секс-работой и с ВИЧ проблема больше, чем с потреблением наркотиков.

-То есть ты думаешь, что ЕСЛУН можно в эту сторону что-то делать? Как-то взаимодействовать с сообществом секс-работников?
- Я даже думаю, надо делать. У нас очень много общих проблем. Я говорила с этими ребятами, что надо искать нам точки соприкосновения. И все были согласны.
Еще я много там думала про культурные особенности, которые нам тоже надо в сети нашей учитывать. Вот я там узнала такую вещь.Например, в Найроби, если ты хочешь работать с ВИЧ-положительной женщиной, то тебе надо работать с ее семьей, с мужем ее. Потому что если ты с ней поговоришь, и ты ей назначишь, или же врач там назначит ей лечение, или социальный работник предложит план лечения, так ничего не выйдет из этого, если это не будет согласованно с ее мужем.

- Да, это особенность мусульманских стран.
- У нас же тоже в ЕСЛУНесть и Казахстан, и Киргизстан, и другие члены сети из Азии – это все мусульманские страны.Там тоже, я думаю,такие особенности есть, что муж и семья очень влияют на женщину. Ну, конечно, и у нас в Литве сожители всякие тоже влияют. Потому что люди зависимые они зависимы и от отношений тоже часто. Обычная история, если мужчина потребляет, то и женщина потребляет. Понятно, что это касается в первую очередь социальной работы, но в сети это тоже надо осознавать. Ну, что разные культуры у нас в ЕСЛУН представлены.

ЕСЛУН стоит во главе процесса
- Что бы ты хотела от будущих тренингов этой программы?
- Если я попаду еще раз на подобный тренинг, то я хотела бы узнать о новых методах развития сетей, практических примерах создания такого потенциала, о мобилизации сообществ. Очень интересно знать, как обеспечивается реальное участие сообществ в странах и каковы механизмы, позволяющие вовлечь сообщества в процесс внедрения и планирования программ. Я надеюсь, что некоторые из этих примеров и методов я смогу применить в своей работе в Литве и в ЕСЛУН. Что удалось на этом тренинге и что я хотела бы развивать дальше, так это строить новые партнерские отношения и обменяться опытом.

- Судя по твоему рассказу, этот тренинг стал для тебя больше полезной площадкой для обмена информацией и опытом работы между различными сообществами и странами. В марте 2018 года пройдет второй подобный тренинг. Пока тема не известна, она будет объявлена позднее. Надеюсь, ЕСЛУН снова примет участие в его работе.
- Да, для нас это было бы полезно. Поэтому есть смысл следить за объявлениями.

- Ты сказала, что тебе, к сожалению, не удалось презентовать ЕСЛУН на этом мероприятии. Что бы ты могла сказать о сети, что не успела сказать там.
- Очень простые вещи. Когда потребитель наркотиков один, он боится всех и никому не верит. Когда мы стали сетью, встретились люди, которые имеют одни и те же проблемы, и они верят в нас, у нас общее мышление. Сегодня мы видим положительные примеры из разных стран и городов нашего региона, и мы хотим достичь того же, мы хотим добиться большего! Потому что человек никогда не останавливается - он движется вперед или назад. Мы хотим двигаться вперед.

За последний год мы добились многих хороших результатов и стали очень заметными среди партнеров. Обмен знаниями и опытом между странами и сообществами позволяет нам расти и развиваться. Теперь мы активно участвуем в различных тренингах и встречах, как, например, этот. В нашем регионе практически невозможно работать только на уровне одной страны, потому что все страны взаимосвязаны. И потому что у нас есть такие сильные игроки, как Российская Федерация, с очень репрессивной наркополитикой.

С другой стороны, у нас есть несколько стран, таких как Литва, которые почти не могут получить доступ к деньгам международных доноров, хотя ситуация там очень далека от идеала. Для таких стран участие в региональных процессах и информационно-адвакационная деятельность - это только возможность отстаивать более качественные услуги и права человека. Это очень важно для нас, чтобы понять, что потребители наркотиков во всем мире становятся более могущественными и борются за свои права. И ЕСЛУН, как мне кажется, сейчас стоит во главе этого процесса.