Человеческая жизнь – штука непредсказуемая. Она состоит из взлетов и падений. Бывает, что падение превращается в пике, из которого не всем удается выбраться. У Антона такое пике затянулось на 11 лет.

Это было одно из самых эмоционально насыщенных, колючих и глубоких интервью, которые мне приходилось брать. Антон, спасибо за откровенные ответы.

— Прежде всего, хочу поговорить о терминологии. В медиа сейчас активно замещают термины «наркоман» на «наркозависимый», а «проститутка» на «секс-работница». Зачем это делают и поддерживаете ли вы такую тенденцию?

— Я поддерживаю эти изменения и, более того, общаясь с медиа, я настаиваю на том, чтоб термин «наркоман» был заменен на «наркозависимый». За последние годы среди обывателей, и особенно в медиа, этот термин приобрел крайне негативный окрас. Да, «наркоман» — медицинский термин, но использование слова «зависимость» подчеркивает, что это заболевание, а не просто влечение к употреблению, и не несёт такого стигматизирующего и дискриминационного смысла.

— Ваше знакомство с наркотиками началось в очень раннем возрасте. Как вы думаете, почему?

— Это довольно комплексная причина. В школе этой проблеме не уделялось достаточного внимания, и она замалчивалась, а факт того, что школьники употребляют какие-то вещества приравнивался чуть ли не к смертной казни. В подростковом возрасте человек жаждет экспериментов и не может адекватно воспринимать посылы про угробленное здоровье и поломанное будущее. Плюс ко всему, в середине 90-х в Украину хлынули доселе невиданные наркотики – стимуляторы, синтетика. Они были довольно доступными, если знать, куда обратиться. А правоохранительные органы и близко даже не понимали, как с этим работать. В компании я брал на себя роль лидера и первый экспериментировал с новыми веществами. Среди моих ровесников это было довольно распространено, и многих из них уже нет в живых, к сожалению.

— Забегая немного наперед, какие превентивные меры среди школьников, на ваш взгляд, действительно эффективны?

— Адекватная профилактика в виде информационных занятий, когда в школу приходят люди с собственным опытом употребления и говорят о себе. Также показ видео-материалов, отработанных группой экспертов. Видео материалы с неправильно расставленными акцентами могут иметь обратный эффект и вызвать интерес у ребенка. Многие культовые фильмы, вроде «На игле» для моего поколения становились дополнительными мотиваторами для очередных проб. Но я все же считаю, что сегодня, в век информационных технологий, школы должны соответствовать уровню подачи информации. За всем этим должна стоять еще и государственная политика, потому что разовых инициатив конкретной школы или преподавателя, которые, безусловно, приветствуются, недостаточно для воспитания подрастающих поколений людей.

— Как быстро человека начинает тянуть на дно после начала употребления наркотиков?

— Это зависит от ряда факторов: от веществ, которые он употребляет, обстоятельств, в которых он принимает наркотики и во многом от финансового состояния. Именно возможность долго и беспроблемно покупать себе нужные вещества удерживает человека в твердой уверенности, что он может в любой момент бросить. Как только потребление начинает входить в конфликт с финансовыми возможностями, начинаются проблемы. Если речь идет об опиатах, героине или «ширке», то оказываясь в ситуации, когда денег нет и начинается «ломка», человек начинает выносить вещи из дома, а потом и воровать. В моем случае это стало реальной проблемой спустя 4 года после начала приема наркотиков вообще и спустя 2 года после приема тяжелых. У многих людей этот процесс гораздо более стремительный. Когда ты живешь с ломками, скрыть их почти невозможно – начинаются пропуски на работе, срывы проектов и человека идет по наклонной.

— Что такое «ломка»?

— Чтоб было всем понятно, можно сравнить это состояние с симптомами сильнейшего гриппа помноженного на аллергию и какие-то невралгические заболевания. Перетерпеть ломку можно, но безудержное желание употреблять будет возникать все-равно. Надо понимать, что это огромный стресс для организма и многие, особенно те, кто давно принимают наркотики, могут его просто не пережить из-за того, что организм очень ослаблен и за годы стажа приобретён целый букет заболеваний. Также «ломку» нельзя терпеть беременным девушкам – для них очень важно в этот период постараться попасть в программу заместительной терапии.

— Каковы последствия наркотиков, с которыми вам пришлось в итоге столкнуться?

— Я потерял значительный кусок жизни в плане времени и потерял много здоровья, которое уже вряд ли смогу возместить и полностью реабилитироваться, хоть и делаю для этого все возможное. Если говорить более конкретно, то помимо медикаментозной поддержки печени, я буквально на днях начинаю лечение Гепатита С совершенно новыми для Украины препаратами – не такими вредными, как старые лекарства. К счастью, теперь этот диагноз не звучит как приговор и за три месяца можно вылечиться. Я бы каждому рекомендовал занятия каким-то видом спорта. У меня из-за наркотиков появились проблемы невралгического характера и теперь слушаются не все пальцы на руках, но я делаю что могу. Пусть это даже и пешие прогулки. Вообще, слава богу, что я еще жив – с этой мыслью я каждый день просыпаюсь.

— Ценность жизни приобрела иной вес?

— Да. Как я уже говорил, многих из тех, с кем я употреблял, уже нет в живых. Со смертью каждого из них я все больше начинал ценить жизнь. Некоторых из моих товарищей мне, к счастью, удалось вовлечь в программу ЗПТ (заместительная поддерживающая терапия – прим. ред.) и такие маленькие победы только укрепляют желание жить. С другой стороны, я думаю, что не стоит ни о чем жалеть в жизни. И если я остался жив, значит у бога есть на меня какой-то план.

— У вас на каком-то этапе обнаружили ВИЧ. Как вы приняли такой удар?

— ВИЧ у меня обнаружили на одном из быстрых тестов, которые используются в программе профилактики ВИЧ, которую ведет Альянс общественного здоровья. Наркозависимые обычно сами не идут в клиники для проверки – боятся официальных учреждений, не хотят далеко ехать, боятся дискриминации. Суть подобных тестов в том, что сотрудники сами выезжают на те места, где происходит употребление и продажа наркотиков и проводят быстрые скрининговые проверки среди наркозависимых. Но по законодательству такие тесты не могут быть основанием для официального диагноза, поэтому требуется дополнительный анализ в центре СПИДа или где-то еще. Так, в очередной день я пришел за чистыми шприцами и мне предложили пройти тест, который дал положительный результат. Мне тогда сказали, что это не окончательный результат и в каком-то смысле не соврали. Окно между быстрым анализом и его подтверждением самое страшное с точки зрения возможности заражения других или попыток суицида. К счастью, у меня оно было не очень долгим. Диагноз мне подтвердили, и вот тогда началось самое худшее. Я почему-то решил, что у меня есть конкретный срок, как у смертельно больного и начал безудержно употреблять. Это, кстати, серьезная тема для специалистов, ведь такой диагноз подталкивает людей на множество бездумных поступков. Слава богу, рядом со мной была девушка, которая меня очень поддержала. У нее тоже обнаружили этот диагноз. В семье я тоже не натолкнулся на отторжение. Это меня, наверное, и уберегло от петли или передозировки. У наркозависимых даже есть понятие, как «золотой укол» — это когда человек заведомо делает себе большую, чем нужно, дозу, чтоб умереть в «кайфе».

— Помогало ли вам лечение в реабилитационных центрах и как в последствии вы стали участником программы ЗПТ?

— В моем случае подобное лечение не помогало. Как только я выходил из реабилитационного центра, я снова начинал употреблять. Курсы детоксикации и попытки работы с психологом тоже не помогали. На тот момент о программах ЗПТ мы слышали только от далеких знакомых, которые были где-то заграницей. И вдруг мой товарищ рассказывает мне о том, что в Киеве запустилась подобная программа и в нее набирают 30 счастливчиков. Не буду скрывать – я считаю себя счастливчиком. Мне не только удалось самому попасть в программу, но и вовлечь в нее свою девушку. Это очень важно, ведь если один лечится, а второй продолжает употреблять, это заведомо провал. Меня привезли друзья на такси, потому что с ногами тогда была беда и я почти не мог ходить. С врачом у нас состоялся очень откровенный разговор, и я попал в программу. Так и начался кардинальный поворот в моей жизни. Правда, справедливости ради стоит отметить, что по пути был и негативный отрезок. Пилотный проект программы не смог плавно перейти на постоянную основу и препараты, которые нам выдавали с долгосрочной перспективой, через полгода просто закончились. Тогда я опять пустился во все тяжкие и полтора месяца страшно употреблял. За полгода пилотного проекта очень резко начали происходить позитивные изменения в моей жизни – я вернулся в семью, восстановил общение с друзьями, начал думать о работе. И тут, на волне подъема, мне сообщают, что программа приостановлена и придется потерпеть. Это был удар. Слава богу, что потом программу восстановили и у меня получилось довершить начатое. Сейчас, к сожалению, мы находимся в шаге от подобного. Государство за все время не выделило ни копейки на препараты для 9 тысяч участников. Все это время средства выделял Глобальный Фонд по борьбе со СПИДом, туберкулезом и малярией. Если государство не выполнит свои обязательства перед программой, а речь идет о смешных 600 тыс. долларов, то Украина рискует остаться без общей поддержки фонда в размере 27 млн. долларов.

— Отношение к людям у вас стало более лояльное спустя годы?

— К людям я всегда относился лояльно, в том числе и к желанию экспериментировать с различными веществами. Подобные эксперименты начались 5-7 тысяч лет назад и, поверьте, пока живо человечество, люди будут употреблять психоактивные вещества с той или иной целью. Это надо понять и принять.

— Как вы относитесь к легализации марихуаны?

— Абсолютно нормально. В медицинских целях я вообще очень поддерживаю такой подход. Также возможен вариант, когда государство жестко регулирует эту сферу. Опыт стран, которые идут в этом направлении, показывает, что всплеска активности употребления марихуаны не наблюдалось. Это касается и Голландии, в которой такой подход не привел к увеличению наркозависимых в стране. В том числе и среди подростков. Также следует разделять понятие легализации и декриминализации. При декриминализации марихуаны, если у человека находят определенное количество вещества для личного употребления, криминальная ответственность не наступает. Легализация –понятие более комплексное и представляет собой полное разрешение вещества без ограничения по количествам. Если говорить об опасности марихуаны, то существует целый ряд исследований, в котором она занимает гораздо более низкое место, чем тот же алкоголь, опасность которого, как в социальном, так и медицинском плане, традиционно на первом месте.

— Как АТО повлияла на ситуацию с наркотиками в Украине?

— К нам поступали обращения на горячую линию от людей, которые возвращались из зоны АТО с зависимостью от Налбуфина. Сам по себе этот препарат является обезболивающим и широко используется в военных условиях. Также, имея кусок неконтролируемой границы, к нам хлынули вещества, которых в этих регионах раньше не было. Эти территории становятся черной дырой не только для наркотиков, но и для ворованных автомобилей и оружия.

— Насколько велика проблема дешевых кустарных наркотиков в Украине?

— Такая проблема есть. Говоря об «аптечных» наркотиках, то такая волна пришла к нам из России и, в основном, популярна в регионах и малых городах, где доход населения небольшой. Именно из-за своей дешевизны и определенной доступности – есть аптеки, которые просто не соблюдают нормы продажи кодеин-содержащих препаратов в одни руки, ребята очень быстро себя убивают. От употребления «Крокодила», или как его еще называют – «годишка», люди умирают через год. Но при этом я прошу не демонизировать кодеинсодержащие препараты, которые для обычных украинцев все ещё являются полезными препаратами при ряде симптомов и заболеваний. Это опять таки вопрос государственной наркополитики.

— Расскажите о программах Альянса общественного здоровья в Украине.

— Если говорить об основной деятельности, то мы являемся одними из исполнителей национальной программы противодействию ВИЧ СПИДу и туберкулезу в Украине. Мы занимаемся профилактикой этих и других заболеваний (вирусные гепатиты, заболевания передающиеся половым путём) среди социально уязвимых групп – мужчин, которые практикуют секс с мужчинами, наркозависимых, секс-работниц. Мы пробуем заниматься подростками-наркозависимыми до 18 лет. В этом возрасте можно успеть выловить человека и предостеречь его от последствий. Как международная организация мы работаем в 41 стране мира. Это если очень кратко.

— Чувствуется, что вы увлечены своей работой. Сейчас вы чувствуете себя счастливым человеком после пережитого?

— Да. Когда я оглядываюсь назад, то понимаю, насколько мне повезло, что я живой и теперь могу помогать другим, кто оказался в похожей ситуации.

Фото и текст: Филипп Доценко

источник: talktome.com.ua

In 2014, 51% of new HIV infections in Eastern Europe and Central Asia (EECA) were among people who use drugs (PWUD).

The need for affordable sterile equipment and condoms is clear. What is also important is – a favourable environment to ensure that those in need have access to prevention and treatment services. An EHRN project implemented with the Eurasian Network of People who Use Drugs (ENPUD) and other partners aims at ensuring this through practical activities, which involve community representatives.

A three-year project, financed by the Robert Carr civil society Networks Fund, was started in January this year. Its overall goal is to lower the HIV transmission among people who use drugs by promoting harm reduction, human rights and supportive policy environments. The project covers eight EHRN members' countries: Kazakhstan, Kyrgyzstan, Uzbekistan, Georgia, Ukraine, Belarus, Moldova, and Russia. The project complements the existing Street Lawyers program in some of the countries.

Summary of the results achieved since the launch of the Project (January-August 2016):

1. Two ENPUD program coordinators were recruited – one community mobilization coordinator and one communication coordinator to support street lawyers in their work;
2. Street lawyers in 7 countries received 10 small grants to support their mobilization and advocacy activities;
3. Seven PWUD community representatives in Country Coordination Mechanism (CCM) were recruited to support street lawyers in their work;
4. 13 street lawyers and 7 CCM members participated in a three-day training. After completing the course, the trained street lawyers have collected 86 cases (mostly video cases) on the issue of criminalization of drug use and accessing PWUD to pain relief and drug treatment in hospitals and rehabilitation centres. These issues were selected as priorities for advocacy in EECA region;
5. Video cases were used in PWUD community advocacy aiming at bringing this problem to government representatives. As the result of their advocacy efforts, it was agreed that all the cases will be discussed in more detail at CCM and other relevant committee meetings. (Please, follow the link for more information on results achieved: https://youtu.be/Y3q-30Dg63w);
6. Two ENPUD program coordinators took part in the internship at the EHRN office in Vilnius.

Next steps

• Create on-line interactive training "Who a street lawyer is and how to become one" which is a part of the EHRN's interactive training module on police violence: http://learn.hrea.org/EHRN/EHRN-Full-ENG/story.html;
• Analyze street lawyers' cases and prepare two policy briefs with the purpose of engaging PWUD community activists and NGOs working in HIV prevention among key affected population into advocacy for changing repressive drug policy, which is known to be a key factor of the growth of HIV epidemic, with the emphasis on human rights of people who use drugs at the global, regional, and national levels;
• Conduct face-to-face meeting of CCM members and street lawyers to develop a regional advocacy plan "From government to street" 2017-2018. This plan will be aimed at joining efforts in monitoring governments' compliance with commitments related to ensuring human right and provision of universal access to health care services.

Lessons and innovations

• Collecting evidence of violations of human rights turned out to be more difficult than expected. Skills required to implement that kind of activity needed to be developed though participating in trainings, peer-to peer experience exchange and mentoring;
• Community leaders' influence at the national level is still critically insufficient to make a difference;
• There should be an opportunity for PWUD community leaders to build a partnership with experts from medical community, such as narcologists;
• Increase visibility of successful collaboration with government and police officials in terms of fighting human rights violations.

Download:

From Street to Government. Funding and Fast-Tracking Human Rights in the HIV Response (Olga Belyaeva presentation at AIDS-2016, pptx)
Do we need to be effective in HIV response? (pptx)