Дорогие друзья!

Приглашаем Вас принять участие в опросе, который позволит нам совместными усилиями разработать региональный проект. Проект предполагается реализовать в рамках Новой модели финансирования (НМФ) Глобального фонда в регионе Восточной Европы и Центральной Азии (ВЕЦА) в период с 2014 по 2016 гг.

Глобальный фонд анонсировал запуск НМФ в конце февраля 2013 года. В качестве участников раннего этапа НМФ (earlyapplicants) были отобраны шесть стран и три региональные инициативы, включая Евразийскую сеть снижения вреда (ЕССВ). Региональный проект по компоненту ВИЧ-инфекция в регионе ВЕЦА несомненно является уникальной возможностью для всех нас. Поэтому ваша поддержка и участие в процессе подготовки региональной заявки от ВЕЦА в Глобальный фонд является чрезвычано важной!

ЕССВ намерена разработать и реализовывать региональный проект в партнерстве с международными, региональными и национальными организациями, работающими в области снижения вреда, и самоорганизациями потребителей наркотиков.

В период с 14 по 27 мая, мы просим вас уделить 10-15 минут вашего времени на то, чтобы принять участие в опросе и предоставить нам обратную связь по целям, задачам, основным видам деятельности планируемого регионального проекта, а также основным преимуществам деятельности такого проекта в масштабах региона ВЕЦА. Проект должен способствовать решению неотложных задач в сфере ВИЧ, туберкулеза и инъекционного потребления наркотиков.

Опрос на русском языке вы найдете, зайдя по этой ссылке: http://j.mp/EHRN_Regional_Initiative_Feedback_RUS

Мы надеемся, что данный опрос, который является лишь первым этапом регионального диалога, позволит обеспечить участие максимального количества региональных и национальных организаций в ВЕЦА, представляющих такие смежные сферы как снижение вреда, защита прав человека, профилактика и лечение ВИЧ и туберкулеза.

Перед тем, как принять участие в опросе, Вы можете ознакомиться с полным текстом черновой версии концепции региональной инициативы ЕССВ, который Вы можете найти здесь.

С уважением -

Иван Варенцов
Координатор регионального представительства инициативы «Гражданское общество в действии»
Евразийская сеть снижения вреда (ЕССВ)
НПО со специальным статусом в Экономическом и Социальном Совете
Организации Объединенных Наций (ЭКОСОС ООН)

Распоряжением правительства от 4 марта 2013 года № 294-р утверждена государственная программа «Противодействие незаконному обороту наркотиков». Программа рассчитана на 2013-2020 годы и будет реализована силами наркоконтроля «в один этап».

В обосновании программы говорится, что «общее число лиц, эпизодически и регулярно потребляющих наркотики, достигает 6% населения (8,5 млн человек)». Но откуда взята эта цифра?

Называются и другие величины. В научно-практическом комментарии к законодательству в сфере оборота наркотиков (журнал «Российский следователь», 2011, №20) указывается на «реальное число» потребителей наркотиков, которое «по оценкам специалистов ННЦ наркологии Минздравсоцразвития России, сегодня достигает 2,3 млн человек». Близкие показатели (2,5 млн) приводятся в статье начальника следственного департамента ФСКН Сергея Яковлева (в том же журнале №15 за 2010 год), а также в докладе Совета Федерации о состоянии законодательства за 2009 год.

Между 2,5 и 8,5 млн дистанция огромного размера. Хотя понятно, почему в программе ФСКН наркоманов так много. Чем масштабнее бедствие, тем больше денег можно под него получить. А запрашивается как-никак 212 миллиардов рублей. И проглотить их планируется «в один этап».

Мы это уже проходили. В 2005-2009 годах ФСКН осваивала бюджет аналогичной программы (около 3 миллиардов рублей). Как видно из пояснительной записки к той программе, «количество лиц, допускающих незаконное потребление наркотиков, на 1 января 2005 года составило 5,99 млн человек». Это были данные некоего общероссийского мониторинга наркоситуации, проведенного в рамках федеральной программы на 2002-2004 годы (так сказать, бабушки нынешней программы). К сожалению, попытки найти описание этого мониторинга, кого и как считали, не увенчались успехом. Почему 5,99 миллиона? Откуда такая точность?

Однако и тогда, невзирая на эти изыскания, Минздравсоцразвития называло свои цифры — 3,5-4 млн потребителей наркотиков.

В программе на 2005-2009 годы в качестве единственной цели было обозначено «сокращение к 2010 году масштабов незаконного потребления наркотиков в Российской Федерации на 16-20 процентов по сравнению с 2004 годом». Достичь такого результата было не так уж трудно — ведь снижение на 20 процентов легко поглощалось разницей между двумя официальными оценками количества наркоманов. Поэтому достоверно определить, стало потребителей наркотиков на 16-20% меньше или настолько же больше, невозможно. Так что, чтобы не клеветать зазря, лучше принять на веру: было сказано, что сократится, — значит, сократилось. Но каким образом в результате сокращения численности наркоманов их стало 8,5 миллиона — на 2,51 миллиона больше?

Лев Левинсон

Источник: ГРАНИ.ру

ФСКН предлагает ставить на учет не только больных наркоманией, но и тех, кто был уличен в эпизодическом употреблении запрещенных веществ. Такая практика многократно увеличит число пораженных в правах граждан, не нуждающихся ни в лечении, ни в реабилитации, а крайне ограниченные возможности наркологической службы страны не позволят оказать помощь даже тем, кому она необходима, отмечают эксперты.

В новой инициативе ФСКН идет речь о тех, кто был уличен в эпизодическом употреблении «дури»: о людях, попавших под суд за совершение административных правонарушений, связанных с потреблением наркотиков или психотропных веществ. Проект постановления правительства, который подготовлен ФСКН и размещен на официальном сайте ведомства, предлагает утвердить порядок контроля за исполнением обязанности «пройти курс лечения от наркомании, а также медико-социальной реабилитации в связи с потреблением наркотических средств или психотропных веществ без назначения врача».

Как следует из документа, получив копию постановления суда, «уполномоченные органы» (сотрудник полиции) заводят на обязанного пройти «обследование и курс профилактических процедур либо лечение от наркомании» гражданина учетную карточку и направляют его в медучреждение. Само медучреждение также должно поставить его на учет и затем информировать «уполномоченные органы» об отказе пациента от лечения или случаях нарушения его порядка.

Напомним, в декабре 2011 года очередными поправками в Уголовный кодекс была введена новая статья 82.1 (отсрочка отбывания наказания больным наркоманией). Изъявившему желание лечиться больному суд может отсрочить заключение до окончания курса лечения и реабилитации. А «при наличии объективно подтвержденной ремиссии», длительность которой составляет не менее двух лет, суд освобождает осужденного по мелким преступлениям, связанным с наркотиками, от отбывания оставшейся части наказания.

Кроме того, примечание к статье 6.9. КоАП (потребление наркотических средств или психотропных веществ без назначения врача) полностью освобождает тех, кто соглашается на лечение, от административной ответственности за связанные с потреблением наркотиков правонарушения (штрафа в размере 4—5 тыс. рублей или административный ареста на срок до 15 суток).Как объяснил «Газете.Ru» начальник управления по взаимодействию с общественностью и СМИ ФСКН Николай Карташов, речь идет о мелких наркокурьерах, зарабатывающих себе на дозу.

«Они сами наркоманы, но еще не потерянные для общества. И перед ними будет стоять выбор — либо пройти курс лечения, либо получить реальный срок за хранение и сбыт», — рассказал Карташов. Проект постановления, по его словам, был разработан в развитие нового закона, который не может работать без контроля за его исполнением.

«Без контроля за прохождением лечения все это бессмысленно. Человек скажет в суде, что согласен лечиться, а сам продолжит колоться и торговать. Поэтому нужен надзирающий орган, возможно, эти функции будут возложены на участковых уполномоченных. Отмечаются же в полиции люди, получившие условный срок. В Советском Союзе все эти вопросы решались в системе ЛТП. Но эта система давно разрушена, и сейчас приходится все создавать фактически на ровном месте».

Что до постановки на учет людей, не больных наркоманией, то, по словам представителя ФСКН, существует масса способов установить факт эпизодического употребления наркотиков: «тест на наличие наркотика в крови продается даже в аптеке».

Между тем воплотить в жизнь идеи ФСКН не позволят крайне ограниченные возможности наркологической службы страны, отмечают эксперты.

В настоящее время на всю страну приходится всего 207 наркологических реабилитационных подразделений. В системе Минздрава РФ функционируют 3 реабилитационных центра и 87 реабилитационных отделений для наркологических больных, на которые приходится 1730 коек. А также 109 наркологических диспансеров, оказывающих реабилитационную помощь амбулаторно. Число негосударственных реабилитационных учреждений (коммерческих, некоммерческих, обществ само- и взаимопомощи) точно не установлено, но в общей сумме значительно превышает количество государственных. По данным заведующего отделением реабилитации Национального научного центра наркологии Минздрава академика РАЕН Тараса Дудко, их более тысячи. Причем большая часть приходится на конфессиональные учреждения. У РПЦ их 40, у католических организаций — 2, у мусульманских — 1, у объединения Союза христиан веры евангельской — 600 (из них «Исход» — 35).

Однако действующее законодательство не позволяет негосударственным учреждениям оказывать наркологическую помощь по решению суда, рассказал эксперт «Газете.Ru». «Должен быть закон, согласно которому, если человеку предлагается такая формула, он должен иметь право сам выбирать реабилитационный центр, в том числе негосударственный, например конфессиональный», — считает он.

Кроме того, по мнению Дудко, необходимо различать больных наркоманией и тех, кто замечен в эпизодическом потреблении наркотиков, при котором не требуется ни лечение, ни реабилитация: «Конечно, это тоже проблемная группа, но люди, которым не поставлен диагноз, находятся не на учете, а под наблюдением».

Существующая в России система учета наркологических больных отпугивает их от госучреждений из-за невозможности получить медпомощь без социальных санкций. А возможность ставить на учет по факту единичного употребления наркотиков многократно увеличит число пораженных в правах граждан, отмечает эксперт.

«С учетом беспредела, который позволяют себе правоохранительные органы, может быть все что угодно, — говорит он. — Сейчас прокуратура делает запросы и, заставляя диспансер нарушить врачебную тайну, выявляет списки стоящих на учете больных для лишения их водительских прав. То есть не по факту совершенных нарушений (вождения в состоянии наркотического опьянения), а лишь на основании диагноза людей, пришедших лечиться, их лишают права на профессию, возможности трудиться.

Это абсолютно дикий закон, превращающий систему учета больных в кошмар».

«Больные знают, что посещение наркодиспансера повлечет только ограничение его в правах, поэтому они не обращаются за бесплатной наркологической помощью, — добавляет член Общественной палаты РФ, президент фонда «Нет алкоголизму и наркомании» Олег Зыков. — Бюджетная наркология остается частью репрессивной государственной машины, какой она была в советское время. А наше общество, формально признав, что наркомания и алкоголизм — это болезнь, все равно рассматривает больных людей как преступников или моральных вырожденцев». По словам эксперта, он сам лоббировал поправку в законодательство, позволяющую суду предложить в качестве альтернативы наказанию лечение и реабилитацию.

Однако за прошедшие полтора года так и не была отработана соответствующая судебная процедура, и судьи не знают, как применять этот закон.«На Западе существуют специализированные наркосуды, — рассказал он «Газете.Ru». — Суд должен понимать, какие реабилитационные программы предлагать подсудимому, насколько они легитимны, настолько эффективны. И эти программы должны были связаны с судебной процедурой. А пока этого нет, мы наблюдаем, как люди, изображающие из себя реабилитологов, на самом деле оказываются откровенными уголовниками. Как это было с использовавшей рабский труд маргинальных слоев населения сетью «реабилитационных» центров «Преображение России».

Что до предложения ФСКН ставить на учет всех, кто был замечен в потреблении наркотиков, то за этим Зыков видит спор между силовым ведомством и Минздравом за деньги на реабилитацию наркоманов. «ФСКН пытается отодвинуть Минздрав, создать план национальной системы реабилитации, аккредитовать свои организации, — считает он. — Но и Минздрав, приняв в 2011 году стандарт реабилитации наркоманов, не развивает реабилитационные ресурсы, поэтому этот стандарт сегодня не востребован».Между тем ФСКН не оригинальна в своем стремлении усовершенствовать учет наркоманов: в Госдуме вообще предлагают ставить диагноз «наркомания» на глазок.

По мнению автора внесенного в апреле в парламент проекта изменений в антинаркотическое законодательство — главы думского комитета по безопасности и противодействию коррупции Ирины Яровой, определить, что человек болен наркоманией, можно и в процессе медицинского осмотра.

По мнению кандидата юридических наук, полковника милиции в отставке Евгения Черноусова, передача права установления диагноза медкомиссии, не имеющей ни базы, ни специалистов, приведет к всплеску коррупции. «Если в специализированных учреждениях, где проводится освидетельствование, еще можно навести порядок, то после расширение круга лиц, имеющих право на бесконтрольную постановку диагноза, наступит бардак: вымогательство за непостановку на учет станет повсеместным», — считает эксперт.

Что до инициативы ФСКН, то, по мнению Черноусова, она не соответствует действующему закону «О наркотических средствах и психотропных веществах».

По словам эксперта, согласно этому закону, определить, нуждается ли человек в лечении, установить диагноз «наркомания» и поставить на учет может только комиссия государственного наркодиспансера. И уже после этого суд, направлявший подсудимого на медицинское освидетельствование, может предлагать ему в качестве альтернативы наказанию лечение или реабилитацию. А не в обратном порядке, как это записано в проекте постановления. «Никто, кроме этой комиссии, не имеет законных оснований решать вопрос о лечении, реабилитации и постановке на учет. Или тогда меняйте закон», — говорит эксперт.

Источник: Газета.ru

С чего начать, честно признаюсь – не знаю. Много лет я употребляла наркотики, и очень хочется рассказать хотя бы о части той жизни.

Я, конечно, боролась со своей зависимостью и очень много раз лежала в стационаре, что б снять абстинентный синдром (т.е. ломку). В 2005 году я, отлежав в стационаре на платной основе, встала на учёт к наркологу. Хотелось посещать дневной стационар – там занятия с психологами, телесная практика, плюс кормят обедом. И если ты состоишь на учёте, то всё это бесплатно. Вот причина моей постановки на учёт. Я, как положено, отходила в дневной стационар не 4 недели, а 8, т.е. двойной срок.

И вот начались мои будни, ведь бросить наркотики не так легко. Это не только ломка, это психологическая борьба с самим собой. Я 1,5 года сидела дома и искала смысл жизни, ведь всю мою сущность, весь мой внутренний мир занимали наркотики и образовалась некая пустота, которую необходимо было заполнить чем то. Т.к. если там будет, по-прежнему пустота, то туда вновь вернутся наркотики. И я ее поборола, свою зависимость. Я справилась. И вот так, трезво, я жила ровно 5 лет – самые счастливые 5 лет в моей жизни:

Стучится взрослой жизни птица в мои мечтанья и любовь,

Я думала, что всё мне снится, на самом деле всё всерьёз.

И понесла меня та птица в мир тёмный, страшный и чужой,

Где всё как тёмная темница, мир, окруженный сплошь одной стеной.

И стала жить я в этом мире, скорей не жить, существовать,

Искать чего-то в нём по страшной силе, не переставая тосковать

Искала, то чего и быть не может, и тратила зря вечера и дни,

Но может, кто-то мне поможет: искала счастья и любви!!!

В моей жизни появился молодой человек, мы стали жить вместе. Но в наши двери вновь постучались наркотики. Он, мой молодой человек, тоже бывший наркоман, и он сорвался. Когда я узнала, у меня будто почву выбили из под ног – ведь моя жизнь была полностью посвящена ему. Я жила им, дышала им, и тут раз и всё. Я ходила даже к психологу, что бы решить, как быть. На что она мне сказала: надо сперва избавиться от со-зависимости, живи своей жизнью. Устройся на работу, живи своей жизнью. С ним, но своей! А у меня и жизни то своей не было, пришлось воплощать в жизнь её советы. В общем, на тот момент я для себя решила, что я буду бороться за своё счастье, я смогу, я справлюсь! Я считала, что уйти и оставить его – это проявить слабость. Это сейчас я умом понимаю, что тогда уйти и оставить – это было бы проявлением силы. Я бы спасла себя от неминуемой гибели, ведь я реально понимала, что попав вновь в это болото, меня остановит либо тюрьма, либо смерть.

И стала я биться и бороться за право быть счастливой и любимой, но мой любимый не хотел бросать наркотики, а ведь без желания ничего сделать невозможно. И однажды, приехав меня встречать с работы, он попросил у меня денег на дозу, а я решила проверить, что важнее для человека – здоровье и благополучие любимой женщины или наркотики. Оказалось, что наркотики. Я сказала, что дам денег, если мы употребим вместе, он согласился. И уже через два дня я вышла на работу и меня ломало. Конечно, через небольшой промежуток времени меня попросили уволиться с работы. И я вернулась к той жизни, от которой так долго лечилась – я начала воровать и колоться.

С моим любимым человеком мы расстались, и я вернулась в отчий дом, к родителям. Однажды, сделав флюорографию, у меня нашли туберкулёз внутригрудных лимфоузлов. Конечно, это не открытая форма туберкулёза, но всё же это насторожило моих родителей. Положили меня в очередной раз в наркологический стационар на снятие абстиненции. В последний день пребывания на лечении мне вдруг стало плохо и я потеряла сознание. Вызвали скорую помощь и меня увезли в больницу, в реанимацию – у меня отказала печень от множества медицинских препаратов.

Три дня я была в коме, родителей готовили к самому худшему, что я уже не приду в себя, и я реально была как в аду. Мои знакомые, которые умерли, приходили ко мне и ползали по потолку с вывернутыми коленными и локтевыми суставами, т.е. лицом ко мне, и разговаривали со мной. И перед тем как прийти в себя, я услышала голос мамы и стала кричать: «мамочка родная, забери меня домой, я устала здесь»! И мама мне сказала, что сейчас заберёт. И тут я глубоко вздохнула и открыла глаза, ко мне тут же подошёл доктор. Хочу тут дополнить: когда я была без сознания, ко мне постоянно подходил старенький доктор и всё время говорил: «нет, не жилец, точно говорю, не жилец». Я так полагаю, что его тоже нет в живых. Так вот, мне доктор сказал: «ну что с возвращением, мы тебя уже и не ждали. Теперь-то ты понимаешь, где находишься»? Я посмотрела по сторонам и говорю: «ну в больнице», а он добавил – в реанимации. Меня перевели в общую палату, я думала, что больше ни когда не вернусь к наркотикам, понимая, что это сильнее меня.

А родители мне сказали, что как меня выпишут, то я буду жить отдельно, что они сняли мне квартиру. Я вроде обрадовалась сначала, но когда меня туда привезли, я почувствовала себя изгоем, брошенной. Конечно мама после работы приезжала ко мне в гости и я к ним ездила, но не очень часто, а когда приехала с севера моя старшая сестра погостить, с грудным сыном, то я вообще не ходила к ним: ТУБЕРКУЛЁЗ!!! И я точно поняла, что теперь я одна! Мы с мамой общались по телефону, но этого было мало. Да, они привозили мне продукты, оплачивали жильё, вроде делали всё, но этого было мало. Нет, я ни кого не виню, ни кто не виноват, только я сама.

И я начала колоться. А что я могла ещё? Ведь это самое простое – как люди топят горе в бутылке, так я точно так же горе закалывала героином. Конечно, покупать по 500 рублей дозу это дорого, и я ездила покупать по 250 рублей, а продавала по 500. И продавала не наживы ради, а чтоб колоться самой, продавала одной семейной паре: она работала проституткой, т.е. собственно плохо никому не делала, хотя не мне судить. И эта девушка меня закупила, т.е. принесла меченные полицией деньги. А получилось это совсем не красиво по отношению к моему папе, он привёз мне ящик яблок, а я стою в подъезде и какой-то мужик (полицейский) держит меня за руку, в руке 500 меченых рублей. Говорить, что испытал мой папа, когда ему сказали, идите домой ваша дочь совершеннолетняя и как сможет, она позвонит и расскажет. Папа только сказал: «спасибо дочь, приятный сюрприз». Меня повели ко мне в квартиру делать обыск, и я добровольно выдала ещё одну дозу. Добровольная выдача. Меня повезли в госнаркоконтроль, и сказали: «будешь закупать того кто тебе продаёт». И первый мой вопрос был: а домой сегодня пойду? Мне сказали, что пойду и я тогда согласилась. И хоть я наркоманка с огромным стажем употребления наркотиков, многие считают, что у таких людей нет ни чего святого, что они готовы переступить через родных, какие-то принципы у меня остались, я никогда никого не закупала и не продавала. Это мой личный принцип, я понимала, что когда меня отпустят, я первым делом позвоню человеку, у которого я покупала, вернее через которого. А полицейским всё было известно, где, сколько по времени, сколько человек. В общем, у них был не плохой осведомитель. И я встретилась с человеком и сказала, прости, но завтра я должна тебя закупить. Конечно, я просила не отключать телефон и брать трубку, чтоб меня не раскусили полицейские, что я предупредила, но он на следующий день уже лёг в наркологический стационар. Спрятался.

Я на следующий день пришла в госнаркоконтроль, а дозвониться не могу, телефон отключен. Полицейские стали кричать на меня: «говорила закупишь, значит ищи того кого будешь закупать». Я им сказала, что всё это послужило для меня уроком, и я отхожу от дел, бросаю колоться. Полицейские звонили мне каждый день, угрожали, что наложат мне полные карманы, и я поеду очень надолго, но я стойко говорила, что больше не употребляю. И искать того, кого я буду закупать, я не буду, а окажись на моём месте человек духом слабее, пошёл бы вновь на преступление по приобретению наркотиков, полиция вроде должна искоренять преступность. А они подталкивают на покупку и само собой употребление. Вопрос кому они служат?

В итоге меня осудили и дали мне 2 года 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии общего режима. Но у меня огромные проблемы со здоровьем, в общем, со всеми справками понимающий человек интересуется: «как ты ещё живёшь»? И на суде моему адвокату, когда зачитывался приговор, необходимо было только сказать «применить 81 статью УК России». Но моя адвокат на приговор даже не осталась! По этой причине веры адвокатам бесплатным у меня нет!!! Они просто получают деньги, ничего не делая, и всё. В тот момент я поняла, что бороться за себя должна сама и никого за мной нет.

Я после карантина в СИЗО, где мне не оказывали вообще ни какого лечения. Это хорошо, что у меня с собой была ретровирусная терапия, а то пока бы оформили получение, неизвестно, сколько времени бы прошло. Лечение туберкулёза на тот момент у меня было закончено, была стадия клинического медикаментозного излечения, поэтому мне препараты вообще были не нужны. Но если были бы нужны, то на то, что бы их получить, тоже понадобилось бы время, а про свою высокую лёгочную гипертензию я вообще молчу. По моим справкам о состоянии здоровья меня направили в тюремную больницу на обследование, там я написала ходатайство на применение ко мне 81 статьи УК России: освобождение от отбытия наказания ввиду тяжких заболеваний. Первые месяцы пребывания в этой больницы у меня приступы удушья были очень часто, ну раз пять в неделю, как минимум, и врачи просто не знали, что делать. Они мерили мне давление и кололи анальгин с димедролом. Конечно, это не помогало, я просто засыпала. Приступ же повторялся. И раз от раза мне становилось всё страшнее, ведь люди там умирали, почти каждый день. У меня приступ, дышать не могу, а ещё слёзная истерика от того, что жить очень хочется.

Прошёл первый суд, мне отказали – судья не увидела вреда здоровью и посчитала, что я дальше могу проходить лечение. Прошу заметить не продолжать отбытие наказания, а именно лечение. Прокурор, который присутствовал на заседание суда, был возмущен и стал писать кассационную жалобу, в свою очередь я тоже написала, и наши жалобы рассматривались в областном суде. Решили, что моё ходатайство следует пересмотреть в том же суде, но с другим составом суда. Пока суд да дело, я написала письмо-прошение главному начальнику медицинской части УИНА, что бы, раз уж нет варианта на освобождение, вывезли меня в областную больницу на ЭХО сердца. Ведь я наблюдаюсь в Бакулевском центре сердечно-сосудистой хирургии. Раз в год я отправляю им письмо с кардио и эхо граммами, и пишу: какие препараты пью и как себя чувствую. Они в свою очередь отвечают мне. И пришло время отправлять очередное письмо. Ко мне приехала представитель главного начальника Медицинской части УИНА, а у меня уже на следующий день суд, последний как я полагала. Представитель сказала, посмотрим, что решит суд, и там будем действовать.

Суд решил меня освободить, посчитав, что находясь в местах лишения свободы, моя жизнь подвергается риску. Собственно я оставила два года своего срока. А ведь могла бы решить «ну срок и срок отсижу и выйду». Но я выбрала не пассивный метод жизни, а активный и решила действовать и бороться за себя и за свою жизнь.

А вот если б было лечение от наркотиков, разве это со мной произошло бы? Уверенна, что нет. Я была бы не изгоем в обществе, а достойным его членом.

Думаю, мечтаю и молюсь

О тебе, о воле, о судьбе

Я скучаю очень по тебе,

А о воле говорить боюсь!

Так ведь и должно наверно быть

И судьба она уже написана

Я рвалась, сама рвалась в тюрьму

Что ж сейчас переживать и выть.

И не думала, что сердце заболит

Ну о ком то, кто дороже всех

И душа она ведь так скулит

А из горла вырываю смех!

Вот уже последних, восемь лет

Я летала и витала в облаках

Воровала и торчала, просто крах

Я летала в героиновых мечтах!

Вероника Белучи

В тексте приведены стихи автора

Источник: www.rylkov-fond.org