«Мы видим улучшение ситуации в тех странах, которые начинают допускать, что людям по каким-то причинам нужно употреблять психоактивные вещества. И это часть нашей человеческой природы»
Понедельник, 22 Октябрь 2018 10:57Даша Очерет о декриминализации, легализации, крысах и пиратских сериалах.
Летом этого года Даша Очерет, советник по реформе наркополитики Евразийской ассоциации снижения вреда (ЕАСВ), провела четыре вебинара о главных составляющих современной наркополитики. По мотивам этих вебинаров мы подготовили с ней серию интервью, где еще раз поговорили про заявленные в них темы.
ДЖА НАУЧИЛ РАСТАМАНА КУРИТЬ ГАНДЖА
Даша, как ты знаешь, в Канаде 17 октября вступил в силу закон, легализующий хранение и использование марихуаны в рекреационных целях. В полночь в провинциях страны открылись первые магазины по продаже каннабиса. Мне кажется, в связи со всеми этими событиями самое время обсудить такие модели наркополитики, как декриминализация и легализация наркотиков.
На сегодняшний Канада стала второй и самой крупной страной в мире, где легализовали марихуану. Первой страной, разрешившей рекреационное использование конопли, стал Уругвай в 2013 году. Также марихуана легализована в восьми штатах США и городе Вашингтоне. И процесс этот, как мне кажется, уже не остановить.
Но, смотри, разговаривать долго про то, что такое декриминализация и легализация, ну, просто об этих определениях, не получится. Потому что это очень простая вещь. Поэтому я предлагаю заглянуть в то, что, например, для меня долгое время оставалось совершенно неизведанной областью. Это попробовать посмотреть, что же происходит в теориях, которые занимаются криминалистикой. Что думают ученые о наркотиках и наркополитике, и на чем базируются разные модели преступлений и наказаний в этой области.
Хорошо. Тогда, перед тем как мы перейдем к определениям декриминализации и легализации, можешь ответить, почему именно «война с наркотиками» годы и годы доминирует в дискурсе мировой наркополитики? Почему большинство людей, которые занимаются либо так или иначе вовлечены в наркополитику, до сих пор придерживаются взгляда на людей, употребляющих наркотики, как на преступников, которых необходимо контролировать и наказывать?
Все ответы лежат в области идей. Так вот, основная идея 20 века и 21 тоже заключается в том, что нужно снизить и полностью остановить употребление наркотиков в мире. И пока на уровне официальных заявлений и официальной политики мы не видели еще какого-то абсолютно четкого заявления о том, что нет, наркотики - это хорошо.
Это прозвучало бы неожиданно.
Сегодня проскальзывают и в международных дискуссиях, и на уровне стран какие-то идеи о том, что на самом деле наркотики могут играть позитивную роль. Например, что они необходимы для медицинского использования. И с этим никто не спорит. Потому что система здравоохранения, лечение людей просто невозможно без применения наркотических средств и психоактивных веществ. Человечество не выживет без этого.
Или в странах Латинской Америки, например, в Уругвае, политики говорят, и собственно их реформа наркополитики на том и строится, что так или иначе листья коки и марихуана являются частью их традиционной культуры. Как алкоголь - традиционная вещь для европейцев. Все понимают его вредные последствия, но он является частью культуры и досуга, и люди прекрасно понимают его позитивные эффекты. Собственно, реформа наркополитики в Португалии, о которой мы говорили в прошлом интервью, началась с осознания того, что часть людей употребляют наркотики просто для удовольствия.
Но все равно, это такие маргинальные мнения. Несмотря ни на что, общая идея не меняется и заключается в том, что мир без наркотиков лучше, чем мир с наркотиками.
Есть ли у этого какое-то научное обоснование? Или это парни, скажем так, не гуманисты, обладающие властью, просто когда-то так решили, а потом навязали всем свое мнение?
Это важный вопрос. Потому что для того, чтобы реформировать какую-то область, надо понять, а из чего собственно состоят аргументы противоположной стороны, откуда эти аргументы взялись. И тут нужно говорить про модели зависимости и их влияние на решения в сфере наркополитике.
То есть про то, что «война с наркотиками» является следствием того, как люди понимают причины их употребления?
Да. Когда мы смотрим на то, как с наркотиками борются на уровне национальной или международной политики, нам необходимо понять, как политики, специалисты и общество, то есть обычные люди, видят причины того, почему люди эти самые наркотики употребляют.
ГОНИ ЧЕРНУХУ, ЖРИ ВИТАМИНЫ
И что это за причины, которые являются аргументом для преследования людей, употребляющих наркотики?
С конца 19 века до сегодняшнего дня можно увидеть четыре основные модели, которые, собственно, пытаются объяснить, почему какие-то люди употребляют наркотики и становятся зависимыми. Первая модель – это про мораль. Это то, с чего все началось в конце 19 и в начале 20 века. Она утверждает, что зависимыми становятся безнравственные люди со слабой моралью, у которых нет силы воли. И эта концепция сохраняется до сих пор. Многие люди до сих пор считают, что любой «наркоман», если бы захотел, то пошел лечиться и перестал употреблять. А не делает он этого потому, что он слабый и безнравственный.
Сразу вспоминается фильм «Такси-блюз», как накаченный и пьющий по утрам кефир таксист Шлыков пытается вылечить от алкоголизма джазового саксофониста Селиверстова в исполнении Петра Мамонова. Он все время ему говорит: «Гони чернуху, жри витамины» и заставляет отжиматься и поднимать гирю.
Именно вот это. Значит, следующий блок идей – это что зависимость вызывается конкретными веществами. То есть если мы любому человеку начнем давать какой-то наркотик, то он станет зависимым. Соответственно, если наркотиков не будет, то не будет и «наркомании». Если, допустим, в России не будет героина, то в России не будет и «наркоманов». Логика такая.
При том, что мы понимаем, что это устаревшая, не основанная на эмпирических данных идея, но она до сих пор доминирует в среде людей, которые принимают решения в сфере наркополитики. Как международной, так и национальной. И именно поэтому тратятся огромные деньги на снижение поставок наркотиков, операции в Афганистане, в Колумбии и так далее.
Какая третья модель?
Следующий модный, я бы сказала – все еще модный тренд в понимании зависимости, говорит о том, что зависимость формирует не само вещество, а организм человека. Посыл такой - если не все люди, которые когда-либо употребляли наркотики, стали зависимыми, может быть, есть какие-то особенности в организме человека. И возможно, это головной мозг, который одних людей делает зависимыми, а других людей - нет.
И последний подход?
Социальные факторы. Это сравнительно недавно появившееся понимание, что организм у людей, возможно, один и тот же, наркотиков вокруг них продают одинаковое количество, у них схожие моральные установки, но от определенных социальных факторов - от уровня дохода, наличия работы, образования и т.д. - зависит, разовьется у человека наркозависимость или нет.
Какие модели используются в современной наркополитике сегодня в мире?
То, что люди, употребляющие наркотики, аморальны, и если убрать наркотики, то не будет никакой «наркомании» - вот эти две концепции все еще являются определяющими в наркополитике, и международной, и национальной. Плюс зависимость как физическая болезнь - это не доминирующая история, однако она занимает особое место в подходах к лечению наркозависимости.
Но надо понимать, что научная мысль, которая, собственно, и формирует эти концепции, движется дальше в понимании природы зависимости. Их воплощение в практической наркополитике пока отстает, хотя какие-то элементы той же социальной теории понемногу уже начинают реализовываться в некоторых странах мира.
ОК, но если мы посмотрим на потребителей наркотиков глазами законодателя, то логика использования этих моделей становится более-менее понятна. Он мог бы задать тебе вопрос, этот законодатель - а что, собственно, двигает людьми, которые употребляют наркотики? Почему они продолжают раз за разом совершать эти преступления? Это некий кайф, который люди получают, и не готовы от него отказаться, пока у них есть возможность его получать? Или они просто больные, и именно по этой причине совершают преступления?
Действительно, со стороны может показаться, если ужесточение криминальных санкций не работает, то, возможно, люди, которые наркотики употребляют, - паталогически больные, сумасшедшие, монстры, нелюди. Они просто не ведают, что творят. И по отношению к ним не действуют никакие законы.
И вот, на самом деле, если мы проанализируем основные дебаты по наркотикам и наркополитике, то они все время движутся от одной экстремальной точки до другой. То ли «наркоманы» - преступники, то ли «наркоманы» - больные. И выйти за рамки этой дискуссии пока удается очень редко. Это маятник, который все время качается: от криминализации - что надо всех сажать, и таким образом победить «наркоманию», до демонизации – что все «наркоманы» больные, поэтому их всех нужно лечить.
Этот маятник по-разному качается в разных странах. Но почему чаще всего идет перекос в сторону криминализации, особенно в нашем регионе?
Ну, во-первых, понятно, что не все люди, употребляющие наркотики, больные. Диагноз зависимость есть совершенно не у всех. Плюс, не всегда, но часто люди, употребляющие наркотики, которые попадают в поле зрения властей - из бедных слоев населения. И там потреблению наркотиков сопутствуют кражи и мелкий сбыт. Поэтому для общественного мнения они однозначно преступники, и их нужно жестко наказывать.
Соответственно, другая сторона, в которую раскачивается маятник – это такая демонизация потребителей наркотиков, что ничем не лучше. Его не лечит и не исправляет тюрьма, у таких, как он, очень высокий уровень рецидивизма - значит, все-таки он больной.
В чем здесь собственно проблема, какие последствия?
Когда законодатели, журналисты или какие-то общественные деятели продолжают оставаться в этой крайне узкой рамке – то ли преступник, то ли больной, человек, употребляющий наркотики, автоматом становится источником некой общественной опасности. При этом не важно, является ли он действительно преступником или имеет ли зависимость. Это сигнал. По факту употребления наркотиков человека необходимо выявить, а затем он сразу оказывается под постоянным внешним контролем и с ограничением в правах.
Важно понять, преступник или больной - одно не лучше другого. Потому что это одна и та же рамка, только с двумя полюсами. И между этими полюсами принимаются все решения, связанные с наркотиками. Проблема в том, что если мы возьмем и Португалию и Россию, то и там и там система работает в одном направлении – на выявление, на внешний контроль и на какое-то ограничение в правах.
КРЫСИНЫЙ ПАРК
Тем не менее, все больше и больше международное сообщество склоняется к тому, чтобы рассматривать употребление наркотиков как часть здравоохранения, что это больше про здоровье, чем про преступность. И в связи с этим мне хочется спросить тебя о том, что же современная медицинская наука считает по поводу того, что такое зависимость и откуда она берется?
Какого-то одного ответа или хотя бы консенсуса тут нет. Наверное, нет ни одного заболевания в мире, в отношении которого существовало бы такое количество групп теорий, объясняющих причины его возникновения. Есть десятки различных теорий о том, что такое зависимость, как она формируется, и как на нее можно влиять.
Доминирующим все же является представление о том, что зависимость – это некое заболевание мозга. И оно прекрасно укладывается в наркополитическую модель, что «наркоманы» — это не преступники, а монстры. Это американский основной подход, а все-таки политику в сфере наркотиков в мире диктует США. Его основная идея в том, что есть некие генетические факторы предрасположенности, поэтому «наркоманами» люди уже рождаются. И это, получается, некое психиатрическое заболевание. Сторонники этого подхода подвергались такому количеству критики, что сейчас они аккуратно пишут, что еще важны средовые и социальные факторы. Но сама по себе идея про заболевание мозга никуда не ушла.
Следует сказать, что все подобные исследования делались на лабораторных крысах. Но в 1979 году был проведен знаменитый эксперимент «Крысиный парк», который показал, что если у крысы есть занятие помимо того, чтобы только жать на кнопку поилки с кокаином, если в ее жизни присутствует общение, секс, потомство, то наркотик ей быстро надоедает, и она возвращается к социальной жизни. В дальнейшем дополнительные исследования показали, что такой явной тяги, чтобы до самоуничтожения употреблять наркотики, по крайней мере, у крыс нет. И у большинства людей тоже.
О чем это говорит?
Чем больше мы получаем эмпирических данных, что именно социальные факторы являются доминирующими в формировании поведения зависимого, тем яснее становится, что необходимо влиять на социальное положение человека, предоставлять ему социальную поддержку и занимать его социальной интеграцией. В таком случае это позволит достичь или приблизиться к той цели, к которой, не забываем, стремятся в глобальном мире – это сокращение употребления наркотиков.
То есть чтобы добиться сокращения употребления, людям нужен обычный кейс-менеджмент?
Это звучит, казалось бы, очень понятно, но поверь, сегодня в мире социальное сопровождение - это такой хай-тек вариант. Об этом вроде бы говорят все больше и больше, но при анализе существующих законов видно, что данная модель мало где применяется. Португалия, Канада, немного Эстония, США в некоторых штатах. А в основном мы живем в рамках старых моделей про мораль, сокращение поставок и дефекты головного мозга.
ВОР ДОЛЖЕН СИДЕТЬ В ТЮРЬМЕ
Ты так много уже сказала про влияние науки на наркополитику, и на первичность теории перед практикой. При этом мне все-таки не понятна эта связь. Во всех четырех концепциях я вижу пока только политику. Можешь как-то более подробно остановиться на этой связке для большего понимания современной наркополитики и, соответственно, дальнейших действий по ее изменению.
Я как раз хочу увести наш разговор в мир экономики. Мир институциональной экономики, если быть точным. Так вот, в 60-е годы в Америке жил и работал такой ученый Гэри Беккер, о котором, скорее всего, ни ты, ни наши коллеги не слышали.
Почему ты так уверена?
Потому что в сообществе людей, употребляющих наркотики, никто экономикой не занимаемся, а на самом деле пора... Так вот Гэри Беккер со своими коллегами-учеными в 1968 году попытался перенести законы функционирования рынка на разные сферы социальной жизни. Понять, как все устроено в семье, в образовании, почему люди совершают те или иные действия, в том числе преступления.
И что мы должны понять в связи с этой теорией Беккера?
Давай сейчас посмотрим на все глазами людей уголовно-исправительной системы, глазами тех, кто разрабатывает уголовный кодекс. Как он будет работать, какие наказания вводить, на сколько человека сажать. Понятно, что это все очень политизировано, но тем не менее, повторюсь, у всего этого есть некая научная рамка, в рамках которой потом и работают законодатели, правоохранители и т.д. И Беккер - один из разработчиков этой научной рамки, которая до сих пор доминирует в мире, несмотря на всю критику, которая существует в отношении его идей.
Итак, основной постулат Беккера состоит в том, что преступники рациональны. И большинство преступников - Беккер не утверждает, что все преступники, но большинство - стараются увеличить свою выгоду, имея ограниченные ресурсы. То есть преступление является своего рода сделкой. Да, у меня мало денег, поэтому я, допустим, не хочу платить за подписку на киноканал Нетфликс. Я беру и качаю пиратским образом какие-то сериалы. Выгода понятно какая. Так бы я заплатила за подписку 12 евро, а так - ноль.
То есть вероятность того, пойду ли я на такое противоправное действие, как пиратское скачивание сериала, зависит от чего?
Оно зависит главным образом от выгоды. Скачав сериал, я могу сэкономить 12 евро. Но при этом есть некая вероятность меры наказания, с одной стороны, и мое личное отношение к риску – с другой.
Что это значит?
Есть вероятность того, что я пиратским образом скачаю фильм, и меня за это оштрафуют. И если бы вероятность этого была 5 процентов, а штраф – 10 евро, то это меня бы не остановило. Но если бы вероятность поднялась до 50 процентов, а штраф – до 120 евро, то я бы с большой вероятностью этого не делала, потому что не готова рисковать. То есть вероятность того, пойдет ли человек на противоправное действие, зависит от того, насколько полезность преступления превышает полезность от легальных действий. С поправкой на вероятность наказания, меру наказания и отношение к риску.
Я на своем опыте могу сказать, когда в Литве ввели штрафы за переход проезжей части на красный свет, я перестала это делать. Я поняла, что это, с большой долей вероятности, может произойти и со мной. Плюс мера наказания такая, что я думаю, пусть я минуту подожду, пока зеленый свет загорится, ничего страшного. Рисковать в этой ситуации я не готова.
Это очень интересно. Получается, что помимо внешних факторов, то есть как организована система правосудия – наказание и его масштаб, большую роль играет мое личное отношения к риску. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Это же про то самое?
Вот как раз Беккер и его друзья-экономисты разделяют все человечество на три группы по отношению к риску: высокая, средняя и низкая степень рискованного поведения.
Я уже предвижу вывод, который сделал Беккер.
Не сложно догадаться. С точки зрения Беккера, преступники — это те люди, которые не только видят выгоду в совершении преступлений, но еще и склонны к риску.
И получается, что те люди, которые участвуют в каких-то нелегальных операциях, у них есть соответственно высокая склонность к риску, и на это никто не может повлиять. И также есть внешние факторы - вероятность наступления наказания и мера наказания. Это все можно регулировать, чем правительства и занимаются.
Когда Беккер начинал свою деятельность, он смотрел это все относительно краж. Потому что с ними все легко и понятно. Люди совершают кражи в основном, чтобы потом продать или использовать то благо, которое они украли. Позднее Беккера стал интересовать вопрос наркорынков. И тут, как говорится, что-то пошло не так.
Для начала Беккер объясняет, как можно и нужно дифференцировать наказание для разных групп. Он выделяет две основные группы. Лица с низким человеческим капиталом. И лица с высоким человеческим капиталом. Если упростить, то первые – это люди из бедных слоев населения. Они зачастую безработные, с низким уровнем образования, получают небольшие деньги за неквалифицированный рабочий труд, имеют ограниченный круг социальных связей. Лица с высоким капиталом – это, так называемый, средний класс и выше.
Беккер говорит, что для лиц с низким человеческим капиталом, а именно к ним он относит людей, употребляющих наркотики, редкий ресурс – это деньги. При этом тип совершаемых ими преступлений связан с затратами времени. То есть такой человек без проблем может потратить очень много времени на то, чтобы купить наркотики. Поэтому Беккер рекомендует для них в качестве наказания - не в качестве мести, а именно в качестве наказания, которое поможет предотвратить совершение этих преступлений в дальнейшем – выплату денежных штрафов. Для людей с низким человеческим капиталом не проблема, грубо говоря, посидеть трое суток в КПЗ, но очень болезненно заплатить какой-то денежный штраф.
Для лиц же с высоким человеческим капиталом, и сюда условно относится наркобизнес - люди, которые зарабатывают деньги на наркотиках, рекомендуемое наказание – это тюремное заключение. Потому что время для таких людей - редкий и ценный ресурс.
По факту, чаще всего получается по-другому. Например, американская система правосудия показывает абсолютно противоположный подход. Хотя, конечно, в этом есть определенная логика. Наркобаронов мы должны сажать в тюрьму, а рабочий класс - наказывать штрафом.
Ты спрашивал про связку науки и наркополитики. Так вот мы видим в Конвенции 1961 года и последующих актах ООН, что все-таки основная мера, которая видится как адекватная международному законодательству в отношении людей, употребляющих наркотики – это штраф. А в отношении условных наркобаронов – это тюремное заключение.
ПАРАДОКСОВ ДРУГ
Я понимаю, что мы можем и дальше погружаться в глубины неоинституциональной теории, но я предлагаю сразу перейти к тому, что ты назвала как «что-то пошло не так» в теории Бейкера относительно поведения потребителей наркотиков.
Как я уже сказала, Бейкер и еще два интересных ученых, которые работали в конце 70-х и начале 80-х годов – это Кох и Групп, сфокусировали свои исследования на рынке наркотиков. И их заинтересовал следующий парадокс. Итак, если мы усиливаем карательные меры, мы повышаем вероятность того, что людей за наркотики будут наказывать по всем статьям – от хранения до транспортировки и продажи. Это должно привести к увеличению издержек производства и распространения наркотиков.
Логично, да.
Если наркобизнес будет тратить больше денег на производство наркотиков и их распространение, это должно привести к росту цен на них. И это так и происходит. То есть мы видим, когда проводятся подобные операции, цены растут. И вот с точки зрения любой экономической теории, если мы говорим о рынке, спросе и предложении, когда у нас цена взлетает, у нас должен падать спрос. Собственно, на этом и построена современная доминирующая модель наркополитики. Давайте-ка мы прижмем этих наркобаронов, цены на наркотики будут заоблачные, и люди перестанут их покупать.
По факту же это не происходит.
Вот именно. Исследования и эмпирические данные показывают, что спрос, например, на героин не зависит от цены. То есть здесь законы экономики перестают работать. И ряд ученых-экономистов решили посмотреть, во-первых, почему это происходит, а, во-вторых, как мы можем смоделировать законы о наркотиках таким образом, чтобы все-таки в этой ситуации увеличить общественно благо.
По сути, они поставили перед собой задачу придумать такую математическую модель наркополитики, чтобы количество людей, употребляющих наркотики, не увеличивалось, а снижалось, общественный вред, связанный с наркотиками, сокращался, а издержки на реализацию этой наркополитики были минимальными.
Звучит как попытка создать некую утопию.
Тем не менее, в 80-ом году они приходят к выводу. Для точности приведу цитату: «Система, при которой наркотики могут быть приобретены законным путем из медицинских источников, дает желаемые результаты, так как понижается цена наркотиков и снижается преступная активность». Фактически, они предлагают обоснованную экономическую модель, которая показывает, если правительства хотят улучшить ситуацию с наркотиками в своих странах, единственное, что они могут сделать – это полностью их легализовать.
Но дальше, правда, поскольку они живут в Америке и дорожат своей репутацией, эти ученые делают оговорку. Звучит это примерно так – с учетом американского образа жизни, мы не можем рекомендовать легализировать все наркотики, поэтому предлагаем легализовать только марихуану, и провести потом так называемую частичную контролируемую легализацию всех остальных наркотиков, включая героин.
Получается, что ничего нового в процессе легализации наркотиков сегодня нет. Это все обсуждалось - очень давно и на высоком научном уровне.
Это не было принято на вооружение в те годы никем из политиков. Но, как я говорила выше, практика реальной наркополитики отстает от теории. И только сегодня, что подтверждает опыт Канады и других стран, те идеи только-только начинают доходить до правительств.
БУКВА И ДУХ ЗАКОНА
Давай перейдем к определениям, что же такое декриминализация и легализация?
Декриминализация – это когда наркотики или поведение, с ними связанное, исключены из сферы уголовного права. То есть запрет остается в силе, но санкции за употребление, за покупку или за хранение наркотиков больше не подпадают под действие уголовного законодательства. При этом можно наркотики конфисковать, выносить человеку предупреждения, налагать штрафы или перенаправлять на лечение.
Декриминализация бывает фактическая и юридическая. В большинстве стран, которые мы знаем как страны лучшей практики, законы все еще предусматривают санкции за употребление наркотиков. Просто эта мера де-факто не используется. В Голландии, во Франции, допустим, употребление наркотиков запрещено и может преследоваться в уголовном порядке. Декриминализация де-юре гораздо реже встречается. Это когда человека по закону не могут лишить свободы за хранение наркотиков.
На каких этапах может работать декриминализация, то есть когда происходит освобождение человека от уголовных санкций?
Например, полиция может просто не вмешиваться. Причем когда декриминализация существует де-юре или де-факто, как вот, например, в Голландии. То есть власть закрывает глаза на то, что человек покупает, употребляет и хранит для себя какие-то наркотики.
Дальше – на этапе задержания. Полиция задерживает человека, видит, что он несет с собой полграмма чего-то там, и просто его отпускает. При этом сотрудники могут отобрать наркотики, сделать ему предупреждение или перенаправить человека в какую-то программу помощи.
Следующий вариант – это модель Португалии. При нахождении у человека наркотиков полицейские сами ничего не делают. Они привлекают специалистов, чтобы решить вопрос о санкциях - то ли внушение сделать, то ли человека отправить на заместительную терапию, то ли в программы социальной реинтеграции. Еще тут важно, что не суд решает, что с тобой делать, а эксперты, которые напрямую не связаны с судебно-правовой системой.
А странах нашего региона на каком этапе принимаются решения?
На самом последнем и, так скажем, не лучшем. У нас санкции назначаются по решению суда. То есть сначала проходит вся досудебная процедура, а потом уже судья может сказать – нет, ну этот человек больной, он зависимый, пускай он полечится где-нибудь от наркотиков, и больше не будет преступление совершать. Хотя и это редкость.
Это вот такие ступени декриминализации – от действий полиции на улице до суда, которые проходит человек. Почему тогда по суду - это не очень хорошо? Суд же тоже, как ты показала в примере, может работать частью системы декриминализации.
Потому что человек все равно долго болтается в системе уголовного правосудия. Это большие издержки и для него, и для самой системы.
Понятно. И вот этот момент, про который ты упомянула – политика закрывания глаз. Есть ли какие-то документы, которые каким-то образом разрешают или обязывают полицейских закрывать глаза? Или это вообще их личный выбор?
Есть то, что прописано в законе, а есть внутриведомственные приказы. Вот эта «политика закрывания глаз» чаще всего регламентируется приказами. И они могут быть сформулированы по-разному. Где-то может очень четко все прописано, а где-то может присутствовать такая формулировка, что все остается на усмотрение полицейского, проводить задержание или нет.
Но это не вопрос одного приказа! Это вопрос понимания правоохранительной и уголовно-исправительной системы своей эффективности. То есть как вообще эта система понимает смысл своей работы. И в зависимости от того, как система понимает этот смысл, она начинает по-разному интерпретировать существующие нормы законов. Это то, что произошло в Голландии и во Франции. И это то, что пока еще не произошло в странах нашего региона.
Легализация. В чем она выражается?
Легализация - это отмена законодательного запрета, всех уголовных и административных санкций. Но это не обязательно прямо свободный рынок. Обязательно присутствуют определенные ограничения продажи и употребления, которые могут повлечь уголовные или административные санкции. Например, продажа лицам до 18 лет или употребление в общественном месте. То есть легализация – это просто форма регулирования. И чтобы это понять, мы смотрим, как регулируется алкоголь и табак. Примерно то же самое относится и к наркотикам.
Кстати, часто люди путаются, где легализация, а где декриминализация. Многие ничего не знают про местные жесткие законы о наркотиках и политику закрывания глаз в Голландии, и думают, что там давно уже полная легализация наркотиков.
На самом деле, нам просто нужно понимать, что легализация и декриминализация – это не размер обуви. Мы не можем взять страну и сказать – тут у вас декриминализация, а тут уже легализация. Это вектор политики, в которой участвуют все – и здравоохранение, и полиция, и суды, и прокуратура, и законодатели, и финансовые структуры. В тех странах, где мы видим улучшение ситуации – это страны, которые начинают допускать, что людям по каким-то причинам нужно употреблять психоактивные вещества. Что это часть нашей человеческой природы. Если же говорить про наш регион в целом –это все еще вектор на ужесточение и криминализацию потребителей наркотиков.
Текст: Александр Левин
Дополнительная информация
- Материал предоставил(а) admin
«Если то, что делает представитель власти, должно заставить человека страдать, хотя бы какое-то время – это и есть наказание»
Среда, 17 Октябрь 2018 16:51Даша Очерет об альтернативах наказаниям за употребление и хранение наркотиков, конвенциях ООН, страдании и США.
Летом этого года Даша Очерет, советник по реформе наркополитики Евразийской ассоциации снижения вреда (ЕАСВ) провела четыре вебинара о главных составляющих современной наркополитики. По мотивам этих вебинаров мы подготовили с ней серию интервью, где еще раз поговорили про заявленные в них темы.
НАРКОПОЛИТИЧЕСКОЕ ЭСПЕРАНТО
Даш, зачем ты проводила все эти вебинары? ЕАСВ решила открыть свою онлайн-школу, как сейчас это модно? Всего четыре вебинара, и вы сможете реформировать наркополитику в своей стране. Как-то так?
Не совсем, хотя идея с онлайн-школой, конечно, хорошая. И онлайн-обучение сегодня может решать с высоким уровнем эффективности и низкой затратностью большое количество задач.
Но…
Да, но у ЕАСВ стояла другая, нежели просто обучение, задача. Так, с весны этого года ЕАСВ проводит региональную онлайн-консультацию с целью определить приоритетные задачи в сфере наркополитики и соблюдения прав людей, употребляющих наркотики, в регионе ЦВЕЦА для работы нашей ассоциации в 2018-2020 годы. И для нас это не формальный, а глубинный и сущностный процесс. Мы хотим провести это обсуждение с большим числом членов ассоциации и партнерских организаций, чтобы четко определить, что мы адвокатируем в сфере наркополитики в эти три года.
А вебинары какую роль здесь выполняют?
Смотри, мы разделили эту работу в рамках онлайн-консультации на несколько, не то чтобы этапов, а, скорее, подходов. Мы провели четыре вебинара, и обсудили основные понятия и концепции в современной наркополитике. Это на самом деле важно, потому что очень много всего происходит в мире и в странах региона. Сейчас существуют самые разные определения, и мы их все активно, и часто даже не задумываясь, используем. Это легализация, декриминализация, депенализация и т.д.
Слов очень много. Где-то нам кажется, что это синонимы, где-то - что за каждым словом стоит четкое определение, но оно может отличаться по смыслу в разных странах. И в целом, задача вебинаров – проинформировать всех нас и затем договориться перед обсуждением, что именно мы вкладываем в определенные понятия и в определенную терминологию. Чтобы потом у членов ассоциации была действительно четкая и осмысленная позиция, которая в дальнейшем и станет нашей стратегией.
Я замечал уже не раз, во многих разговорах, что да, мы все выступаем за гуманизацию наркополитики. Но что под этим понимаем каждый из нас понимает – тут могут быть абсолютно разные точки зрения.
Мы ожидаем, что в результате этой онлайн-консультации совместными усилиями как раз удастся сформулировать единую позицию ЕАСВ по наркополитике. И она отразит наше общее видение и определит ключевые подходы членов ЕАСВ на национальном уровне и действия сети уже на уровне евразийского региона и глобально.
С одной стороны, это же прекрасно, что у всех нас разные точки зрения по каким-то важным и актуальным вопросам наркополитики.
Но с другой стороны, чтобы мы слажено работали и достигали определенного эффекта, нам нужно выступать за какие-то общие вещи и говорить на одном языке.
Хорошо, идея понятна. Давай теперь поговорим про первый вебинар и невероятно важную тему, которую он затронул. Это - альтернативы наказаниям за употребление и хранение наркотиков.
На самом деле, это самый простой, как это ни странно, вопрос, который мы обсуждали. Потому что он очень конкретный и основан на тех действиях, которые страны уже совершают. Есть международный опыт и практика по альтернативам.
Тогда в чем вопрос? В чем точки зрения не сходятся, когда речь заходит об альтернативах наказанию за наркотики, например, в нашем регионе?
Здесь речь идет о нескольких моментах. О том, что значит «альтернативы»? Альтернативы чему именно? В чем эти альтернативы заключаются, и что попадает под этот перечень определения альтернатив?
ВОЙНА АЛЬТЕРНАТИВНЫХ МИРОВ
Хорошо. И как на эти вопросы можно ответить?
Сначала я хочу на пару мгновений вернуться к истокам современной наркополитики. Дело в том, что самая первая конвенции ООН по наркотикам - Единая конвенция о наркотических средствах 1961 года - уже тогда ставила вопрос о том, так ли необходима криминализация людей, употребляющих наркотики. Но об этом либо не знают совсем, либо не вспоминают. А зря.
Мне кажется, что никто просто не открывает каждый день с утра пораньше текст Единой конвенции о наркотических средствах 1961 года и не вчитывается в ее текст. И слава богу. Лучше Пушкина почитать.
Все так. То есть, если спросить многих из нас, что там говорится по этому вопросу, то они скажут – да, Конвенция 1961 года запрещает употребление и хранение наркотиков. И соответственно страны имеют право преследовать в уголовном порядке таких людей.
Но при этом уже в Конвенции 61 года написано, что страны в праве также применять к ним и альтернативные санкции. Там используется, правда, достаточно любопытный язык, и говорится о том, что власти могут отправлять людей на лечение и воспитание. Сейчас бы мы, конечно, это назвали не воспитанием, а реабилитацией и социальной реинтеграцией.
То есть в 1961 году самый первый современный международный документ, который является до сих пор основным по вопросам регулирования наркотиков в мире, он уже говорит о возможности замены уголовного наказания некой альтернативой?
Абсолютно точно.
Но тогда вопрос – почему, имея такой документ, к настоящему моменту мы получили практически во всех странах мира поголовную криминализацию людей, употребляющих наркотики? Или же то, что наши страны почему-то рассматривают на протяжении долгих лет в качестве альтернативы – принудительное лечение от наркотиков?
А проблема в том, что в тексте Конвенции 1961 года, в том параграфе, который говорит о замене криминальных санкций на меры, связанные с лечением, все очень хитро сформулировано. Там присутствует такая фраза: «Стороны могут предусмотреть либо в качестве замены осуждения или наказания, либо в дополнение к наказанию,чтобы в отношении таких лиц применялись в соответствии с пунктом 1 статьи 38 меры, направленные на их лечение, воспитание, наблюдение за ними после окончания ими лечения, восстановление их трудоспособности и возвращение их в общество».
Здесь речь идет о том, что в 1961 году предлагается либо заменить наказание лечением, либо дополнить наказание лечением. И это, как я понимаю, является причиной или основанием того, что делалось в Советском Союзе и затем во всех странах, которые появились после его распада.
Ты имеешь в виду, что власти не заменяют уголовное преследование людей, употребляющих наркотики, на лечение, а делают это в качестве дополнения?
То есть одновременно применяются меры уголовного характера, а к ним еще дополнительно, уже в принудительном порядке - лечение или реабилитация.
Наверное, в 61 году хотели сделать, как лучше... Но совсем не факт.
Дело даже в не в этом. Этот документ, безусловно, как бы по-английски сказали – имеет слабый язык. И, конечно, вот эта фраза «или в дополнение к наказанию» уводит все в сторону. Поэтому нельзя сказать, что вот эти международные нормы – это какие-то прекрасные инструменты для адвокации. Но важно понять, что они дают возможность в нашем диалоге с правительством, с представителями силовых структур или министерством юстиций сразу говорить о том, что уже в 61 году был четкий посыл на международном уровне в рамках этой первой конвенции по наркотикам на альтернативу наказанию.
Давай все-таки ближе к сегодняшнему дню продвинемся. Какие формулировки наиболее актуальны сейчас?
Так вот, что же происходит сегодня. Если мы посмотрим на итоговый документ UNGASS2016 года (специальная сессия Генеральной Ассамблеи ООН по мировой проблеме наркотиков), он тоже в принципе включил пару параграфов о том, что приветствуется замена мер уголовного характера на альтернативы. Но, если честно, когда я смотрю на текст 1961 и 2016 года, я большой разницы не вижу. Она только в том, что, конечно, в 2016 году больше нет «воспитания», которое поменяли все-таки на реабилитацию и социальную реинтеграцию. Но вот эта формулировка про замену или дополнение осталась.
Но опять же, в плане адвокации у нас развязаны руки. И мы имеем полное право и даже вынуждены обращать внимание правительств наших стран, что два раза они подписались под документами о внедрении альтернатив уголовному преследованию людей, употребляющих наркотики.
ГДЕ-ТО НА БЕЛОМ СВЕТЕ
Где-то в мире правительства уже применяют такие альтернативные меры?
В странах Евросоюза, если мы возьмем среднюю температуру по больнице, появляются альтернативы. И к людям, которые употребляют или хранят наркотики для личного употребления, уже не применяют меры уголовного характера. Но если мы посмотрим, что происходит уже в отдельных странах, то увидим, что ситуация не так уж и хороша.
Они основываются также на этих двух документах?
Давай я лучше расскажу про последнюю тенденцию относительно альтернатив поближе к нашему региону - про рекомендации Совета министров Евросоюза. Какой язык там используется и какие понятия присутствуют относительно криминализации наркотиков и людей, которые их употребляют или хранят, в том числе для личного использования.
Итак, Совет министров Евросоюза 8 марта 2018 года издал Заключительные рекомендации по альтернативам наказаниям за преступления, которые совершают люди, употребляющие наркотики. Этот текст является последним в своем роде и достаточно прогрессивным международным документом, который определяет и как раз отвечает на вопросы - что это за альтернативы, в отношении кого, и зачем их нужно применять.
Так вот, в этом документе я хочу обратить внимание на вторую рекомендацию, где говорится про альтернативы, применяемые за преступления, связанные с употреблением наркотиков. Еще раз - не за употребление наркотиков, а за преступления, связанные с ними. И здесь говорится о расширении действий этих альтернатив. То есть в центре находится не факт того, что человек приобрел какое-то количество наркотического вещества или употребил его, а его последующие действия. В этом случае рамка гораздо шире.
Может, чтобы точнее понять смысл этого, посмотрим все на примере?
Хорошо. Например, кража. Человек украл мобильный телефон. Или совершил еще какое-то подобное деяние. Чаще всего это как раз незначительные преступления в небольшом финансовом объеме. Важно только, что это преступления не насильственного характера. Соответственно, если суд или полиция видят, что у человека нет жилья и работы, и он украл Доширак в связи с тем, что является наркозависимым, то к нему можно сразу применять альтернативные меры.
Это очень важный момент. Потому что, когда в 2004 году в России было фактически декриминализовано хранение наркотиков для личного использования, милиция быстро опомнилась, и стала тех же самых людей сажать уже за кражи мобильных телефонов. Изменился состав преступления и срок, который человек мог получить, но бессмысленность наказания осталась на том же уровне. Так, правда, продолжалось недолго, и уже меньше чем через год поправки 2004 года были снова изменены в сторону ужесточения. И все вернулось на свои места.
Так что же такое - альтернативы наказаниям?
Все очень просто. Это альтернативы карательным санкциям.
И что этими альтернативами является?
Это образование, точнее – информирование человека обо всех аспектах его жизни и прав. Дальше - замена тюремного пребывания лечением. Замена или откладывание расследования и преследования. Реабилитация в понятии recovery, или восстановление. То есть человек не находится в закрытом учреждении, а, допустим, ходит в программу Анонимных Наркоманов, а также в те или иные центры социальной реинтеграции. Главное, что он не находится в больнице или реабилитационном центре. Но, тем не менее, он является клиентом какой-то программы, которая направлена на восстановление его состояния и социальную реинтеграцию.
Отличные рекомендации Совета министров Евросоюза. Они уже вступили в силу?
Они носят только рекомендательный характер. Но это очень важные рекомендации, которые тоже можно использовать в адвокации.
НЕ ПО ПОНЯТИЮ
Как я понимаю, тут, на самом деле, есть очень большая проблема с тем, как само слово альтернатива интерпретируется сегодня в странах.
Ты спрашивал про примеры. Так вот в Кыргызстане сейчас проведена вроде бы реформа наркополитики. И вообще Кыргызстан все долго видели как страну, где в той или иной степени декриминализовано употребление наркотиков. Там назначался штраф за хранение героина до грамма и гашиша - до трех грамм. Штраф 250 евро. Ну, в понимании жителя европейской части региона - это, конечно, не плохо.
Но что такое 250 евро? Для Кыргызстана – это 18 минимальных зарплат, или 4 прожиточных минимума. То есть это очень высокий штраф. Человек может пусть плохо, но жить как-то четыре месяца на эти деньги. Можно ли в этой истории говорить о реальной декриминализации? Да, человека не посадят в тюрьму, но тот ущерб, который ему принесет исполнение этой, казалось бы, альтернативной меры, - он огромный! Дальше – хуже. Кажется, что цель новой этой реформы – вывести наркотики за пределы уголовной сферы, но на самом деле штрафы за малые дозы будут увеличены до 650 евро вместо 250, как сейчас. А в крупном размере – это будет уже более 4000 евро.
Это, конечно, очень интересная история, как власть понимает декриминализацию.
То есть, с одной стороны, есть политическая воля и общая направленность на то, чтобы употребление и хранение наркотиков в небольших дозах перестало быть частью уголовного кодекса. Попытка осмыслить это как правонарушение, а не преступление в чистом виде. Но при этом финансовые санкции и их карательная составляющая увеличиваются. И 650 евро и 4000 евро – это для Кыргызстана приговор такой серьезный.
Или внедрение института пробации и реабилитации вместо наказания. Но дело в том, что реабилитация в Кыргызстане платная. И как тогда человек может пройти реабилитацию, если у него уже отобрали все деньги для выплаты огромного штрафа. Где теперь он должен взять деньги на реабилитацию – не понятно. Вопросов больше, чем ответов.
Я привела пример Кыргызстана, чтобы показать, что нам сложно бывает понять на уровне страны, вступила она на пусть альтернативных мер или нет, при всей декларативности проводимых реформ. Ситуация, подобная кыргызской, показывает, что несмотря на то, что формально в тексте законов и постановлений есть такие хорошие слова, как «внедрение института пробации», на самом деле тот финансовый, экономический и социальный ущерб, который человек в итоге получает, если к нему применяются так называемые «альтернативные» санкции, может оказаться гораздо катастрофичнее, чем раньше.
Ты готова сейчас сформулировать, что мы можем рассматривать под понятием «наказание»? И что тогда мы имеем в виду под понятием «альтернатива»?
В принципе, я думаю, мы, как ассоциация, можем разработать сами содержание таких понятий. Но вот для наказания я бы предложила использовать уже известную формулировку Европейского центра мониторинга наркотиков и наркозависимости. Она звучит так, наказание – это целенаправленное причинение боли или иных неприятных ощущений, совершенное некой авторитетной инстанцией за нарушение правил.
То есть это такие карательные действия со стороны власти, смысл которых – причинить людям боль?
Если то, что делает представитель власти, должно заставить человека страдать, хотя бы какое-то время – это и есть наказание. Потому что его цель – лишить человека каких-то удовольствий и благ. Если он хочет, чтобы человек заплатил штраф за употребление или хранение наркотиков в личных целях - это тоже наказание.
Подожди, а штраф-то каким образом здесь является наказанием, а не альтернативой?
Потому что в данном случае штраф - это не способ возмещения убытков.
В смысле?
Например, кто-то на стене здания немецкого парламента в Берлине написал неприличное слово. И с человека за это берут штраф, который складывается из стоимости краски для замазывания неприличного слова, и оплаты времени, которое потратит маляр. Здесь смысл в том, что человек через штраф возмещает причиненный материальный ущерб.
Но штрафы за наркотики… Здесь смысл в том, чтобы причинить человеку неудобство. Ты, значит, наркотики, употребляешь, а мы тебе 650 евро штрафа. Это неприятно, и, значит, ты больше не будешь употреблять. Логика такая. Именно поэтому все меры, которые применяются сегодня в большинстве стран Восточной Европы и Центральной Азии – это все равно наказание.
Что же мы можем иметь в виду под понятием «альтернатива»?
Это уже мое определение. Альтернатива - это предоставление медицинской, социальной или психологической поддержки с целью предотвратить повторение нежелательного поведения в будущем.
В чем здесь идея?
Мы меняем наказание на поддержку. Мы исходим из того, что если человека поддержать тем или иным образом, улучшить его ситуацию, то он это свое нежелательное поведение в будущем не повторит.
Но здесь тогда возникает следующий вопрос - что же такое нежелательное поведение?
С точки зрения законодателя, покупка или хранение наркотиков и есть нежелательное поведение. Ну не хочет законодатель, чтобы люди делали это. Поэтому все равно цель альтернативы – создать такие условия, чтобы человек покупку и хранение нелегальных наркотиков сократил или вообще больше так не делал.
Мне кажется, более понятно это работает с кражами. Допустим, что если человек совершает кражу в связи со своей зависимостью, и мы ему предоставим пакет бесплатной социальной, медицинской и психологической поддержки, то дальше можем рассчитывать на то, что он не будет воровать мобильные телефоны.
То есть, граница, отделяющая наказания и альтернативы для потребителей наркотиков за нежелательное поведение, проходит в точке страдания? Прямо как в произведениях великой русской литературы?
Это общий принцип гуманизма рассматривать все через человеческое страдание. Поэтому принудительное лечение, отсрочка исполнения приговора, штраф или исправительные работы – это все наказание. Мы можем считать его более или менее гуманными. Мы можем считать, что условное заключение гораздо гуманнее, чем реальный срок. Да, так и есть. Но оно не является альтернативой, потому что его цель – напугать человека тем, что он будет страдать.
Альтернативы – это некая краткосрочная интервенция. Это то, что чаще всего мы видим в Португалии, когда с человеком проводят беседу. Это объяснение человеку, что вообще происходит. Это направление на лечение, в том числе лечение зависимости. Социальная поддержка. И много чего еще.
КУРИЦА ИЛИ ЯЙЦО
Смотри, есть же разные страны в мире. И во всех этих странах реализуются разные формы наркополитики – либеральные и абсолютно диктаторские. И раз мы заговорили про гуманизм, скажи, как по твоему мнению, наркополитика и альтернативы наказанию - это вообще связанные вещи? Понятно, что и то, и другое является причиной страданий, но изменение политики - это все-таки долгая история, а с альтернативами можно быстрее достичь результата, снизить уровень страдания.
Да, и здесь есть два важных момента. Первый, что декриминализация, или выведение хранения и употребления наркотиков из уголовного кодекса, не обязательно приводит к применению альтернативных мер. Так, у нас в большинстве стран региона употребление наркотиков декриминализовано, но последствия все-равно имеют катастрофический характер для человека, включая наркоучет, штрафы и т.д.
Второй момент заключается в том, что действительно возможно применение альтернативных мер, даже если наркотики полностью криминализованы в стране. И когда мы говорим про альтернативы – это не про легализацию, криминализацию и так далее, а про то, что мы можем делать в реальности, не меняя юридическую рамку. Все это видно на примерах Португалии и США.
Давай начнем с Португалии как с более очевидного и понятного примера.
Португалия – это страна с консервативной политикой, с католическими ценностями, с молодой демократией, если сравнивать с другими странами региона. То есть это не была самая прогрессивная страна. И поэтому, когда там в 2001 году прошла декриминализация, для многих это стало большим сюрпризом. Хотя работа в этом направлении велась там уже довольно давно.
В 1998 году в Португалии была создана экспертная комиссия, которая провела большое количество исследований. И основные выводы их были такие, что люди употребляют наркотики, естественно, из-за их личных причин, социальных причин и т.д. Но есть еще одна причина употребления наркотиков – это получение удовольствия. Это очень важно, и не нужно об этом забывать. То есть это значит, что не все люди, которые употребляют наркотики, имеют какие-то там психологические причины или больны чем-то, а просто это является частью их досуга. И поэтому не всех людей, которых с наркотиками задержали, необходимо тут же отправлять лечиться. Возможно, их лечить не от чего. Это, казалось бы, такая простая штука, но для большинства лидеров общественного мнения, врачей и полицейских это все на самом деле не понятно.
Исследования также показали, что репрессивная политика не рациональна, и что наказание за наркотики нарушает принцип пропорциональности, так как потребление вредит самому потребителю, а не окружающим. И собственно рекомендация властям Португалии была только одна – декриминализация употребления и хранения всех видов наркотиков.
Но эта декриминализация все равно же была ограничена определенными дозами?
С собой человек может иметь 10-дневный запас наркотиков, чтобы попасть под действие альтернативных схем. Это до 25 грамм марихуаны, до 1 грамма героина, до 2 грамм кокаина. И понятно, что это только для личного использования.
Какая схема применения альтернатив там и что это за меры?
Допустим, человека задерживает полиция. У него находят наркотики. Полицейские записывают его данные, конфискуют наркотики и отпускают с условием, что человек посетит, так называемую, Комиссию по переубеждению в какой-то установленный срок, типа до 15 числа такого-то месяца. Если человек не может никак свою личность подтвердить, его могут доставить в полицейский участок для проверки личности, но дело не заводят.
Представим, что человек не явился на эту комиссию?
Тогда к нему могут быть применены административные санкции. Да, тогда это уже наказание, но административного порядка. Например, штраф, лишение водительских прав, общественные работы, запрет появляться в определенных местах и т.д. Эти санкции могут быть применены, но могут и нет. Но в тюрьму его точно никто не посадит.
Если в двух словах, что это за Комиссия по переубеждению?
Эти комиссии есть в каждом регионе Португалии. В нее входят три человека – юрист, медицинский и социальный работники. С ними еще работает команда социологов, психологов, юристов и т.д. Но важный момент заключается в том, что только эти три человека принимают решение и отвечают за ведение дел.
Вот человек пришел, что ему там говорят?
Анализируется история и причины употребления наркотиков, частота – только в выходные или пять раз в день. Анализируется наличие признаков зависимости и семейная история. И если члены комиссии видят, что у человека есть все признаки зависимости, он употребляет наркотики постоянно, у него есть психологические проблемы – насилие, травма в детстве и т.д., то в этом случае ему конечно рекомендуют лечение. При этом они могут только предлагать его, но не могут настаивать.
Итоги можно какие-то по Португалии подвести сегодня?
Их много. В целом декриминализация привела к тому, что уровень употребления наркотиков в Португалии стабилизировался. По некоторым данным, даже снизился. Значительно упала распространенность ВИЧ. Низкий уровень передозировок. Это действительно хорошие результаты.
Теперь о модели альтернативных мер в США, в чем ее особенность?
США – это страна с самым большим тюремным населением в мире. 13 процентов людей там сидят за преступления, связанные с наркотиками. И это число постоянно растет. В США наркотики жестко криминализованы. Есть легализация марихуаны, но только в некоторых штатах.
При всем этом в стране существует применяется модель LEAD (Law Enforcement Assisted Diversion). Основная цель программы – снижение рецидивизма за счет перенаправления за незначительные наркопреступления в программы кейс-менеджмента вместо привлечения к уголовной или административной ответственности. Если у человека находят меньше трех грамм наркотиков, то он подпадает под квалификацию LEAD, если больше - с ним уже начинают серьезно разбираться с помощью уголовного правосудия.
Модель LEAD родилась в Сиэтле. Хранение героина здесь начинается от 0. И если ты его хранишь в себе, то есть употребил - это тоже хранение. Если человек попадает раз пять с героином, его должны посадить лет на 15. Законы очень жесткие.
Для нашего региона тем и интересна модель LEAD, что все это работает в стране с максимальной жесткой и репрессивной наркополитикой и законодательством.
Еще это единственный подход в наркополитике, относительно которого проводилось настоящее клиническое исследование. То есть случайным образом люди попадали либо в программу LEAD в Сиэтле, либо с ними производились обычные полицейские действия, как если бы такой программы не было. И в течении нескольких лет исследователи смотрели, чем все это кончится.
Была экспериментальная группа в количестве 203 человек, которые попали в LEAD, и 115 человек – контрольная группа, в отношении которых применялось рутинное законодательство. Соответственно, если человек попадал в LEAD, ему объясняли, что это за программа, заполняли простой протокол, и он должен был в течение месяца прийти еще раз и подписать договор на оказание услуг кейс-менеджмента по социальной помощи. Если он этого не делал, на него могли завести уголовное дело. Точнее дать делу ход, потому что информация о нем находилось у прокурора, но дело не заводилось.
Основная цель LEAD – снижение количества случаев использования системы криминальной юстиции и связанных с этих расходов. Власти хотели увидеть, действительно ли сократятся расходы общества на дела, связанные с наркопреступления, и будет ли какое-то снижение рецидивизма среди участников.
Участники LEAD – это люди с большим стажем употребления и ментальными заболеваниями. Сократить рецидивизм и употребление наркотиков среди таких людей практически невозможно. Но программа действительно показала свою эффективность при включенности и взаимодействии полиции, судебных органов и социальных работников. LEAD показал, что если вместо возбуждения уголовного дела, штрафов и т.д. перевести человека в систему социального сопровождения, обеспечить его временным жильем, едой и одеждой, то рецидивизм снижается более чем на 60 процентов, а расходы общества сокращаются в разы.
LEAD действует по всей стране?
Где-то LEAD уже работает в полную силу, где-то еще на пилотном уровне, где-то вот-вот начнется.
Подводя итог, можешь сказать, что, на твой взгляд, какая модель лучше сработает в нашем регионе?
Говоря об альтернативах, мы исходим из гуманизма прежде всего. Бог с ним, что наркотики формально запрещены, но давайте хотя бы людей не сажать и предоставлять им возможности для лечения, реабилитации и социальной реинтеграции.
Вот две модели. Португалия, где хранение до 10 дневных доз наркотиков декриминализовано, и в принципе за это человека посадить нельзя. И США, где посадить человека могут на ближайшие 25 лет за любое количество. Но и там, и там в момент ареста человеку предлагают альтернативы. Появление такой системы в нашем регионе и должно стать нашей общей целью на ближайшее время.
Дополнительная информация
- Материал предоставил(а) admin
Пресс-релиз EECAAC– 2018
Вторник, 16 Октябрь 2018 07:54ЕВРАЗИЙСКАЯ СЕТЬ ЛЮДЕЙ, УПОТРЕБЛЯЮЩИХ НАРКОТИКИ (ЕСЛУН)
ПРЕСС-РЕЛИЗ
В РЕГИОНЕ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ И ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ (ВЕЦА) ПРОИСХОДИТ НОВЫЙ ВИТОК ЭПИДЕМИИ ВИЧ/СПИДа
Репрессивная наркополитика в странах ВЕЦА приведет к сотням тысяч
новых случаев ВИЧ в самое ближайшее время
17 апреля, 2018 г., Москва – 18-20 апреля 2018 года в Москве пройдет VI международная конференция по ВИЧ/СПИДу в Восточной Европе и Центральной Азии. Конференция пройдет с участием представителей правительств, ученых и гражданского общества.
Организаторы Конференции заявляют, что «Цель Конференции - выработка региональных рекомендаций, содержащих системный межсекторальный подход к решению проблемы ВИЧ/СПИДа на национальном, региональном и глобальном уровнях» и что «Начиная с 2006 года Конференции по ВИЧ/СПИДу в Восточной Европе и Центральной Азии вносят существенный вклад в разработку мер по противодействию распространения ВИЧ-инфекции в регионе».
Это прекрасная цель, оптимистичный взгляд на ситуацию и роль самой Конференции в борьбе с распространением эпидемии ВИЧ в регионе ВЕЦА. Однако на сегодняшний день в ВЕЦА рост новых случаев ВИЧ-инфекции не остановился, а напротив, продолжается.
Общее число официально зарегистрированных ВИЧ+ в регионе ВЕЦА – 1 600 000 человек. Ежегодный рост числа новых случаев в ВЕЦА – 60%. Число новых случаев, которые приходятся на ключевые группы (ЛУН, МСМ, СР) и их сексуальных партнеров – 96%. Количество ВИЧ+ на лечении в ВЕЦА – 28%. Смертность от ВИЧ увеличилась – на 38%.
Основным путем передачи ВИЧ по-прежнему остается совместное использование нестерильных шприцев людьми, употребляющими наркотики (ЛУН). Сейчас в регионе ВЕЦА, по разным оценкам, насчитывается от 5 до 10 миллионов потребителей наркотиков. Таким образом, миллионы человек сегодня находятся под угрозой инфицирования ВИЧ, и в будущем эпидемия в регионе может приобрести катастрофические масштабы.
«Очевидно, что в такой ситуации профилактика ВИЧ среди людей, употребляющих наркотики, должна иметь приоритетное значение в регионе, – говорит Алена Асаева, активистка Евразийской сети людей, употребляющих наркотики (ЕСЛУН), менеджер по мобилизации сообщества. – Во многих странах, (например, Португалия или Чехия), которые столкнулись с проблемой наркозависимости и имели сходные показатели в развитии эпидемии, распространенность ВИЧ среди потребителей наркотиков удалось быстро снизить в десятки раз благодаря либерализации наркополитики. Но правительства стран постсоветского пространства, в которых представлен ЕСЛУН, как правило под давлением России, отрицают такой подход и требуют еще большего ужесточения наказания. Мы понимаем, что ужесточение обязательно приведет к росту эпидемии, новым смертям от передозировок, инвалидизации людей, появлению новый токсичных наркотиков на наркорынке, росту эпидемии туберкулеза и тп. Поэтому мы призываем к декриминализации личного употребления и хранения наркотиков, включения заместительной терапии в стандарты оказания наркологической помощи в России, прекращению какого-либо преследования людей, употребляющих наркотики».
Упор в борьбе с эпидемией ВИЧ в ВЕЦА делается на применении неэффективных профилактических мер на фоне репрессий в отношении потребителей наркотиков и создание атмосферы общественной нетерпимости к ним. Между тем, мировой опыт показывает, что распространенность ВИЧ в этой группе удалось снизить за счет изменения наркополитики в сторону соответствия принципам здравоохранения, правам человека и ухода от репрессий.
«Между распространением ВИЧ/СПИДа среди потребителей наркотиков и правами человека существует очевидная связь, - говорит Михаил Голиченко, эксперт Канадской правовой сети по ВИЧ/СПИДУ. – Однако в настоящее время наркополитика в большинстве стран ВЕЦА повторяет опыт развитых зарубежных стран с точностью до наоборот. В них проводится репрессивная наркополитика, которая лишает потребителей наркотиков права не просто на здоровье, но и на жизнь. Суровые правоохранительные меры приводят к уходу потребителей наркотиков в «подполье», заражению инфекционными заболеваниями, употреблению аптечных наркотиков и смесей, смертям от передозировок, а также росту тюремного населения».
Несмотря на жесткие и непримиримые действия в борьбе с наркотиками, с течением многих лет стало понятно, что подобная политика не приносит желаемых результатов. Накопилось большое число доказательств того, что она не только не достигла поставленных целей, но, напротив, привела к усугублению серьезных социальных и медицинских проблем.
«Чтобы исправить ситуацию, правительствам в регионе ВЕЦА необходимо в корне изменить бесполезные и затратные методы борьбы с ВИЧ и проводимую репрессивную политику по отношению к потребителям наркотиков, - говорит Кока Лабарткава, руководитель организации «Новый вектор» и Грузинской сети людей, употребляющих наркотики (GeNPUD). - Перед открытием этой конференции мы хотим призвать правительства стран нашего региона к реформированию карательной наркополитики в регионе. А также к поддержке необходимых профилактических программ для тех, кто находится в ситуации наивысшего риска по ВИЧ-инфекции, включая заместительную терапию и программы обмена шприцев. Без этих действий будет невозможно справиться с эпидемией ВИЧ в стране и в регионе».
Контактные лица для получения информации:
Александр Левин, координатор по работе со СМИ; Евразийская сеть людей, употребляющих наркотики (ЕСЛУН); моб. тел. +79162865946; email Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
1.Алена Асаева, активист, Евразийская сеть людей, употребляющих наркотики (ЕСЛУН); моб. тел. +79198507370; email: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
2.Михаил Голиченко, ведущий эксперт по вопросам прав человека и ВИЧ/СПИДу Канадской правовой сети по ВИЧ/СПИДу; моб. тел. +79653328142; email: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
3.Кока Лабарткава, руководитель организации «Новый вектор» и Грузинской сети людей, употребляющих наркотики (GeNPUD); моб. тел. +995555101994; email: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
ЕВРАЗИЙСКАЯ СЕТЬ ЛЮДЕЙ, УПОТРЕБЛЯЮЩИХ НАРКОТИКИ (ЕСЛУН)
ПРЕСС-РЕЛИЗ
В РЕГИОНЕ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ И ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ (ВЕЦА) ПРОИСХОДИТ НОВЫЙ ВИТОК ЭПИДЕМИИ ВИЧ/СПИДа
Репрессивная наркополитика в странах ВЕЦА приведет к сотням тысяч
новых случаев ВИЧ в самое ближайшее время
17 апреля, 2018 г., Москва – 18-20 апреля 2018 года в Москве пройдет VI международная конференция по ВИЧ/СПИДу в Восточной Европе и Центральной Азии. Конференция пройдет с участием представителей правительств, ученых и гражданского общества.
Организаторы Конференции заявляют, что «Цель Конференции - выработка региональных рекомендаций, содержащих системный межсекторальный подход к решению проблемы ВИЧ/СПИДа на национальном, региональном и глобальном уровнях» и что «Начиная с 2006 года Конференции по ВИЧ/СПИДу в Восточной Европе и Центральной Азии вносят существенный вклад в разработку мер по противодействию распространения ВИЧ-инфекции в регионе».
Это прекрасная цель, оптимистичный взгляд на ситуацию и роль самой Конференции в борьбе с распространением эпидемии ВИЧ в регионе ВЕЦА. Однако на сегодняшний день в ВЕЦА рост новых случаев ВИЧ-инфекции не остановился, а напротив, продолжается.
Общее число официально зарегистрированных ВИЧ+ в регионе ВЕЦА – 1 600 000 человек. Ежегодный рост числа новых случаев в ВЕЦА – 60%. Число новых случаев, которые приходятся на ключевые группы (ЛУН, МСМ, СР) и их сексуальных партнеров – 96%. Количество ВИЧ+ на лечении в ВЕЦА – 28%. Смертность от ВИЧ увеличилась – на 38%.
Основным путем передачи ВИЧ по-прежнему остается совместное использование нестерильных шприцев людьми, употребляющими наркотики (ЛУН). Сейчас в регионе ВЕЦА, по разным оценкам, насчитывается от 5 до 10 миллионов потребителей наркотиков. Таким образом, миллионы человек сегодня находятся под угрозой инфицирования ВИЧ, и в будущем эпидемия в регионе может приобрести катастрофические масштабы.
«Очевидно, что в такой ситуации профилактика ВИЧ среди людей, употребляющих наркотики, должна иметь приоритетное значение в регионе, – говорит Алена Асаева, активистка Евразийской сети людей, употребляющих наркотики (ЕСЛУН), менеджер по мобилизации сообщества. – Во многих странах, (например, Португалия или Чехия), которые столкнулись с проблемой наркозависимости и имели сходные показатели в развитии эпидемии, распространенность ВИЧ среди потребителей наркотиков удалось быстро снизить в десятки раз благодаря либерализации наркополитики. Но правительства стран постсоветского пространства, в которых представлен ЕСЛУН, как правило под давлением России, отрицают такой подход и требуют еще большего ужесточения наказания. Мы понимаем, что ужесточение обязательно приведет к росту эпидемии, новым смертям от передозировок, инвалидизации людей, появлению новый токсичных наркотиков на наркорынке, росту эпидемии туберкулеза и тп. Поэтому мы призываем к декриминализации личного употребления и хранения наркотиков, включения заместительной терапии в стандарты оказания наркологической помощи в России, прекращению какого-либо преследования людей, употребляющих наркотики».
Упор в борьбе с эпидемией ВИЧ в ВЕЦА делается на применении неэффективных профилактических мер на фоне репрессий в отношении потребителей наркотиков и создание атмосферы общественной нетерпимости к ним. Между тем, мировой опыт показывает, что распространенность ВИЧ в этой группе удалось снизить за счет изменения наркополитики в сторону соответствия принципам здравоохранения, правам человека и ухода от репрессий.
«Между распространением ВИЧ/СПИДа среди потребителей наркотиков и правами человека существует очевидная связь, - говорит Михаил Голиченко, эксперт Канадской правовой сети по ВИЧ/СПИДУ. – Однако в настоящее время наркополитика в большинстве стран ВЕЦА повторяет опыт развитых зарубежных стран с точностью до наоборот. В них проводится репрессивная наркополитика, которая лишает потребителей наркотиков права не просто на здоровье, но и на жизнь. Суровые правоохранительные меры приводят к уходу потребителей наркотиков в «подполье», заражению инфекционными заболеваниями, употреблению аптечных наркотиков и смесей, смертям от передозировок, а также росту тюремного населения».
Несмотря на жесткие и непримиримые действия в борьбе с наркотиками, с течением многих лет стало понятно, что подобная политика не приносит желаемых результатов. Накопилось большое число доказательств того, что она не только не достигла поставленных целей, но, напротив, привела к усугублению серьезных социальных и медицинских проблем.
«Чтобы исправить ситуацию, правительствам в регионе ВЕЦА необходимо в корне изменить бесполезные и затратные методы борьбы с ВИЧ и проводимую репрессивную политику по отношению к потребителям наркотиков, - говорит Кока Лабарткава, руководитель организации «Новый вектор» и Грузинской сети людей, употребляющих наркотики (GeNPUD). - Перед открытием этой конференции мы хотим призвать правительства стран нашего региона к реформированию карательной наркополитики в регионе. А также к поддержке необходимых профилактических программ для тех, кто находится в ситуации наивысшего риска по ВИЧ-инфекции, включая заместительную терапию и программы обмена шприцев. Без этих действий будет невозможно справиться с эпидемией ВИЧ в стране и в регионе».
Контактные лица для получения информации:
Александр Левин, координатор по работе со СМИ; Евразийская сеть людей, употребляющих наркотики (ЕСЛУН); моб. тел. +79162865946; email Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
1.Алена Асаева, активист, Евразийская сеть людей, употребляющих наркотики (ЕСЛУН); моб. тел. +79198507370; email: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
2.Михаил Голиченко, ведущий эксперт по вопросам прав человека и ВИЧ/СПИДу Канадской правовой сети по ВИЧ/СПИДу; моб. тел. +79653328142; email: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.">MGolichenko@gmail.com
3.Кока Лабарткава, руководитель организации «Новый вектор» и Грузинской сети людей, употребляющих наркотики (GeNPUD); моб. тел. +995555101994; email: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
ЗАЯВЛЕНИЕ ЕСЛУН О СОБЫТИЯХ В ГРУЗИИ
Понедельник, 15 Октябрь 2018 16:30В ночь на 12 мая полиция в Тбилиси устроила рейд по ночным клубам в рамках так называемой «антинаркотической операции». По словам очевидцев, полицейские действовали жестко: заламывали гостям руки, отнимали личные вещи и мобильные телефоны, а также требовали покинуть помещения. Есть свидетельства, что силовики сами разбрасывали наркотики и фотографировали их как вещественные доказательства.
В знак протеста возле здания клубов — на проспекте Церетели и на улице Грибоедова - собрались сотни людей. Около 70 человек полиция задержала. Среди них оказался один из основателей клуба Bassiani Звиад Гелбахиани, который сказал, что не верит полиции, и обвинил власти в «демонизации клубов». После этого около 500 человек пришли к зданию парламента на проспекте Руставели. Участники акции заявили, что не собираются расходиться и будут продолжать акцию «несколько дней подряд».
Евразийская сеть людей, употребляющих наркотики, (ЕСЛУН) поддерживает протестующих против действий властей и полиции, которые продолжают политику репрессий в отношении потребителей наркотиков в стране.
Несмотря на все более убедительные доказательства того, что нынешняя политика в Грузии не достигает поставленных целей, большинство отвечающих за наркополитику структур национального уровня стараются избежать открытого критического взгляда на ситуацию и обсуждения альтернативных вариантов. Так, не допускается до рассмотрения законопроект, подготовленный Национальной платформой по наркополитике, который фактически и юридически подразумевает декриминализацию как потребления, так и хранения наркотических средств в личных целях. Вместо этого репрессивная наркополитика Грузии становится только жёстче, что показывают последние события в Тбилиси.
Вместо того чтобы нацелить репрессивные меры на криминальные структуры для ограничения масштабов их влияния, власти Грузии ставят на первое место увеличение уровня насилия в обществе. Меры правоохранительных органов направлены не на сокращение наркорынка и на снижение причиняемого им ущерба конкретным людям, сообществам и национальной безопасности, а на еще большее запугивание людей.
Совместно с Национальной платформой по наркополитике Грузии и организациями, которые выступают за либерализацию наркополитики в стране, ЕСЛУН требует вместо политики и стратегии борьбы с наркотиками, продиктованных идеологическими соображениями и политической конъюнктурой, проводить финансово ответственную политику и стратегию, в основе которых лежат научные данные и забота о здоровье, безопасности и правах человека, и применять адекватные критерии их оценки. Также мы присоединяемся к требованию пересмотреть списки наркотических средств на предмет очевидных несоответствий и создать в стране условия для реализации стратегии снижения вреда, декриминализации и нормативного регулирования законодательства.
Также мы присоединяемся к требованию расследовать произошедшие события в ночь на 12 мая и выполнить следующие действия, без которых невозможно продолжать диалог с властью:
-Отставка министра внутренних дел Грузии.
-Расследование вчерашних нарушений во время полицейских облав и арестов.
-Выход из проправительственной партии «Грузинская мечта» тех депутатов, кто поддерживает европейский путь развития Грузии, связанный с либерализацией наркополитики в стране.
Support. Don’t punish 2018 Пресс-релиз
Понедельник, 15 Октябрь 2018 16:15ЕСЛУН
Евразийская сеть людей, употребляющих наркотики
РЕПРЕССИИ УБИВАЮТ
Люди, употребляющие наркотики,
нуждаются в поддержке, а не наказании
В странах региона ВЕЦА прошли десятки акций кампании
«Support. Don'tpunish»
26 июня 2018 года в странах региона ВЕЦА прошли десятки акций мировой кампании «Support. Don'tpunish». Активисты вышли на улицы, чтобы публично выразить протест против жестокой и бессмысленной государственной политики в отношении людей, употребляющих наркотики. Ежегодно акция проводится во всем мире, и является поводом еще раз обратить внимание на эту нерешенную проблему!
Ежегодно сотни миллионов людей по всему миру принимают наркотики. Хотя употребление наркотиков широко распространено и не связано с насилием, главный подход со стороны правительств в нашем регионе и структур ООН – это уголовное преследование и НАКАЗАНИЕ тех, кто употребляет наркотики или хранит их с целью употребления. Все, что государства нашего региона и ООН предлагают сегодня людям, употребляющим наркотики - это РЕПРЕССИИ: от запрета опиоидной заместительной терапии в Казахстане до срыва реформы наркополитики в Грузии, от ужесточения наркополитики в Литве до доведения эпидемии распространения ВИЧ в России до одной из самых быстрорастущих в мире.
Однако несмотря на жесткие и бесчеловечные репрессии к людям, употребляющим наркотики, сегодня всем уже очевидно – даже самим государственным структурам - что подобная политика не приносит никаких результатов. Единственный результат проводимых репрессий - усугубление серьезных социальных и медицинских проблем, миллионы людей в тюрьмах, многочисленные преступления в области прав человека – от смертной казни и внесудебных расправ до негуманного и принудительного лечения.
И таких примеров РЕПРЕССИЙ в отношении людей, употребляющих наркотики – тысячи: очевидных, которые на виду и совершаются на государственном уровне, до рутинных злодеяний, которые творятся на местах и, возможно, не заметны для общественного мнения. НО это все есть.
И в день проведения мировой кампании «Поддержка, а не наказание» мы свидетельствуем об этом!
РЕПРЕССИИ УБИВАЮТ
Уголовная судимость за хранение незначительного количества наркотиков уже искалечила миллионы наших жизней; «наркокоррупция» в правоохранительных органах уже разрушила органы и институты, которые должны защищать закон и нас с вами; эпидемия ВИЧ/СПИДа и гепатитов уже убила миллионы наших близких; сексуальное насилие, которое совершают представители правоохранительных органов и медики, лишила нас способности жить дальше; миллиарды средств, впустую потраченных на «Войну с наркотиками», уже не пошли на развитие здравоохранения и образования.
При этом, несмотря на все эти меры, употребление наркотиков было и остается реальностью!
РЕПРЕССИ НЕ РАБОТАЮТ
Слишком долго правительства вели эту войну, применяя несоразмерные, несправедливые и абсолютно НЕЭФФЕКТИВНЫЕ меры. Сегодня уже невозможно закрывать глаза на очевидные вещи - насколько опасны карательные законы в отношении ЛЮДЕЙ, УПОТРЕБЛЯЮЩИХ НАРКОТИКИ.
Мы призываем отказаться от «Войны с наркотиками», которая во всех странах сводится к одному – к войне с людьми, которые употребляют наркотики. Репрессии не работают! Люди нуждаются в поддержке, а не в наказании. Проблемами, связанными с наркотиками, должны заниматься врачи, а не полиция.
Мы призываем изменить отношение к людям, употребляющим наркотики, и избавиться от предрассудков и клише. Люди, употребляющие наркотики – ЭТО НЕ ТОЛЬКО ВИЧ. Мы равные и ответственные члены общества, обладающие полными правами и человеческим достоинством.
Мы призываем отказаться от неэффективной наркополитики во всех странах нашего региона. Необходимо в приоритетном порядке декриминализовать хранение наркотиков без цели сбыта и заменить уголовное преследование людей. употребляющих наркотики, на административные санкции либо полностью отменить какие бы то ни было наказания.
В настоящее время ЕСЛУН готовит отчет обо всех акциях, которые проводились в нашем регионе. Мы заинтересованы в получении информации и фотографий о вашей акции, чтобы рассказать о ней всем! Если вы участвовали в акции «Support. Don't punish» у себя в городе, присылайте рассказ об этом на адрес Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
Евразийской сети людей, употребляющих наркотики (ЕСЛУН)
Сайт Акции «Поддержка, а не наказание»
http://supportdontpunish.org
Кампания «Support. Don't punish» - 2018
Понедельник, 15 Октябрь 2018 16:0626 июня 2018 года в странах региона Восточной Европы и Центральной Азии (ВЕЦА) прошли десятки акций кампании «Support. Don't punish» («Поддержать. Нельзя наказывать»). Эта кампания борется за то, чтобы в основе наркополитики лежали охрана здоровья и права человека. Активисты вышли на улицы городов, чтобы публично выразить протест против жестокой и бессмысленной государственной политики в отношении людей, употребляющих наркотики. Ежегодно акция проводится по всему миру и является поводом еще раз обратить внимание на эту нерешенную проблему. Подробности читайте в нашем отчете.
Дополнительная информация
- Материал предоставил(а) admin
ЗАЯВЛЕНИЕ ЕСЛУН О СОБЫТИЯХ В ГРУЗИИ
Вторник, 15 Май 2018 14:13В ночь на 12 мая полиция в Тбилиси устроила рейд по ночным клубам в рамках так называемой «антинаркотической операции». По словам очевидцев, полицейские действовали жестко: заламывали гостям руки, отнимали личные вещи и мобильные телефоны, а также требовали покинуть помещения. Есть свидетельства, что силовики сами разбрасывали наркотики и фотографировали их как вещественные доказательства.
В знак протеста возле здания клубов — на проспекте Церетели и на улице Грибоедова - собрались сотни людей. Около 70 человек полиция задержала. Среди них оказался один из основателей клуба Bassiani Звиад Гелбахиани, который сказал, что не верит полиции, и обвинил власти в «демонизации клубов». После этого около 500 человек пришли к зданию парламента на проспекте Руставели. Участники акции заявили, что не собираются расходиться и будут продолжать акцию «несколько дней подряд».
Евразийская сеть людей, употребляющих наркотики, (ЕСЛУН) поддерживает протестующих против действий властей и полиции, которые продолжают политику репрессий в отношении потребителей наркотиков в стране.
Несмотря на все более убедительные доказательства того, что нынешняя политика в Грузии не достигает поставленных целей, большинство отвечающих за наркополитику структур национального уровня стараются избежать открытого критического взгляда на ситуацию и обсуждения альтернативных вариантов. Так, не допускается до рассмотрения законопроект, подготовленный Национальной платформой по наркополитике, который фактически и юридически подразумевает декриминализацию как потребления, так и хранения наркотических средств в личных целях. Вместо этого репрессивная наркополитика Грузии становится только жёстче, что показывают последние события в Тбилиси.
Вместо того чтобы нацелить репрессивные меры на криминальные структуры для ограничения масштабов их влияния, власти Грузии ставят на первое место увеличение уровня насилия в обществе. Меры правоохранительных органов направлены не на сокращение наркорынка и на снижение причиняемого им ущерба конкретным людям, сообществам и национальной безопасности, а на еще большее запугивание людей.
Совместно с Национальной платформой по наркополитике Грузии и организациями, которые выступают за либерализацию наркополитики в стране, ЕСЛУН требует вместо политики и стратегии борьбы с наркотиками, продиктованных идеологическими соображениями и политической конъюнктурой, проводить финансово ответственную политику и стратегию, в основе которых лежат научные данные и забота о здоровье, безопасности и правах человека, и применять адекватные критерии их оценки. Также мы присоединяемся к требованию пересмотреть списки наркотических средств на предмет очевидных несоответствий и создать в стране условия для реализации стратегии снижения вреда, декриминализации и нормативного регулирования законодательства.
Также мы присоединяемся к требованию расследовать произошедшие события в ночь на 12 мая и выполнить следующие действия, без которых невозможно продолжать диалог с властью:
-Отставка министра внутренних дел Грузии.
-Расследование вчерашних нарушений во время полицейских облав и арестов.
-Выход из проправительственной партии «Грузинская мечта» тех депутатов, кто поддерживает европейский путь развития Грузии, связанный с либерализацией наркополитики в стране.
Дополнительная информация
- Материал предоставил(а) admin
«Мы привыкли говорить, что мы не преступники, мы – больные люди. Но мы ни те, ни другие» Антон Басенко о 90-х, метадоне, даркнете, ООН, манифесте ЛУН и союзниках по борьбе.
Четверг, 04 Октябрь 2018 14:22
В мае этого года Антон Басенко во второй раз был избран представителем ЕСЛУН в Правление Международной сети людей, употребляющих наркотики, (INPUD). Незадолго до этого он еще раз подтвердил свой статус главы правления Всеукраинского объединения людей с наркозависимостью (ВОЛНА). Мы поговорили с Басенко о проблемах региона и о том, что будет с наркополитикой в самое ближайшее время.
МЕТАДОН КАК ВЫСШАЯ СИЛА
Антон, для понимания, как ты стал лидером во всех этих сетях и организациях, мне не хватает твоей истории. Можешь рассказать, кто ты, откуда, как ты попал в сообщество?
Я родился и живу всю жизнь в Украине, киевлянин, мне 38 лет. Стаж моего наркоупотребления перешагнул уже 20-летний рубеж. У меня была масса неудачных попыток лечения и свое дно, от которого мне помогла оттолкнуться заместительная терапия. Я один из первых пациентов программы в Украине, и до сих пор им остаюсь. Благодаря этому чуду под названием «заместительная поддерживающая терапия», или ЗПТ, я собственно и стал тем активистом, профессионалом и публичным человеком, кем я сегодня являюсь.
Можешь еще рассказать про этот путь из точки А в точку Б - от участника программы ЗПТ до той или тех рабочих позиций, которые ты сегодня занимаешь?
Программа ЗПТ в Украине началась в 2004 году. Это был всего лишь пилотный проект. Мы только начинали перенимать опыт у международного сообщества. И, как это традиционно бывает в наших странах, любые, даже самые хорошие начинания на практике в нашем регионе имеют совсем иной вид. Плюс нужно еще доказывать, что то или иное нововведение имеет право на жизнь.
Собственно, эти два момента в 2005 году повлекли за собой первые общественные слушания в Минздраве, когда в принципе решалась судьба, давать ли зеленый свет ЗПТ в Украине или нет. Но уже не как пилотному проекту, а как полноценным программам с соответствующей нормативной поддержкой. Перед этими слушаниями меня пригласил мой лечащий врач и сказал: «Антон, я вижу, насколько у тебя все поменялось в жизни после прихода в программу. Пошли в Минздрав вместе, и ты там расскажешь про это». Можно сказать, это был мой первый активистский опыт.
После слушаний программу запустили, хотя потом долгое время она была в таком довольно урезанном виде. То есть много лет мы были привязаны к ежедневному походу на сайты заместительной терапии. Их было сначала всего несколько, кажется, только в 6 регионах Украины. Людей там было тоже ограниченное количество. При этом о ЗПТ мало кто знал в сообществе.
И у меня случилась такая ситуация. Вот, знаешь, когда люди попадают в какие-то религиозные секты или приходят в церкви, и там их проблема решается благодаря божьему проявлению или вмешательству высшей силы. После этого они начинают ходить с вестью и говорить всем вокруг: «Ребята, бог есть, приходите в нашу церковь, он вас спасет». Вот со мной произошла примерно такая же история. Даже не примерно, а точно такая же. Я ходил у себя на районе, общался со своими наркозависимыми друзьями и с горящими глазами рассказывал им: «Ребята, слушайте, у нас же есть вот такая программа заместительной терапии. Вы ее только по телевизору видели. А она реально существует и творит чудеса! Приходите на сайт и станьте свидетелями чуда».
Прям как апостол новой веры.
Абсолютно. Надо мной даже подсмеивались. Потому что из-за специфики препарата ЗПТ у меня зрачок тоже же был маленький. И потом за глаза эти ребята говорили, что я просто убитый, под наркотой, и вот хожу, и чешу им какую-то хрень о ЗПТ и рассказываю сказки. А потом, когда они уже реально съездили в больницу на консультацию, то поняли, что это все не шутка - программа есть, и она работает. Вот таким образом мне удалось привести в программу нескольких людей, и я почувствовал тогда свою причастность какому-то важному делу. Это был мой личный активизм, не организованный, а то, что шло от сердца и от души.
Потом начался активизм уже более организованный, и мы стали объединяться в разные инициативные группы и организации. В то время я волонтерил равным консультантом в одной из киевских организаций, которая занималась психосоциальным сопровождением участников ЗПТ. И мы с ребятами-активистами из других регионов Украины при тогдашнем лидерстве Оли Беляевой создали «Ассоциацию участников ЗПТ Украины» (АСТАУ). АСТАУ можно считать первым опытом организованного активизма пациентов ЗПТ в Украине и моего в этом участия. Еще несколько лет мы росли вместе с Ассоциацией. Это та когорта людей, которая была выявлена, объединена и выросла со всевозможными тренингами, адвокационными действиями и так далее. Все эти люди сейчас на виду, и многое делают для нашего сообщества.
Через какое-то время я подался на одну из вакансий Альянса общественного здоровья, тогда он назывался Международный альянс по ВИЧ/СПИДу в Украине. И, пройдя три раунда собеседования, в начале 2013 года я стал старшим программным специалистом по развитию национальных проектов снижения вреда в Украине. Это уже была работа в профессиональной организации, миссия которой – поддержка сообществ и влияние на эпидемии. Тогда мой практический опыт как человека из сообщества с багажом определенных знаний и активизма стал точкой входа на более высокий уровень, потому что Альянс является международной организацией.
На сегодняшний день я продолжаю работать в Альянсе и являюсь менеджером международной программы PITCH – Партнерство ради вдохновения, трансформации и объединения ответа на ВИЧ. Это международная программа, которая идет в 9 странах. Украина – одна из них.
Как говорил Джеймс Бонд, «Смешать, но не взбалтывать». У тебя же еще есть масса других активностей, которые не связаны, условно, с трудовой книжкой и работой в профессиональной организации?
Как человек из сообщества, я не чувствую границ для своего развития. И пока я жив, пытаюсь реализовываться в разных направлениях. Я нашел себя в ЕСЛУН, и в какой-то момент подал свою кандидатуру в правление Международной сети людей, употребляющих наркотики (INPUD). Там я представляю наш регион и нашу региональную сеть.
Кроме того, на фоне стремительного развития национальных сетей в регионе ВЕЦА у нас в прошлом году, 30 августа была официально зарегистрирована Благотворительная организация «Всеукраинское объединение людей с наркозависимостью» (ВОЛНА).
И ты ее возглавляешь?
Да, я являюсь главой правления. У нас на днях были повторные выборы, и мой статус был еще раз подтвержден. То есть сообщество в Украине доверяет мне эту лидерскую роль, и я пытаюсь делать все, чтобы ей соответствовать.
Все-таки, как ты думаешь, активистами рождаются, то есть у человека должно быть что-то внутри, и это в какой-то момент выстреливает, как у тебя, например, или активистов можно растить, обучать? То есть это дар или доступно всем?
Я думаю, есть две составляющие активизма. Первая - связана с чертами характера конкретного человека и его чисто человеческим личным потенциалом и стремлением отстаивать активно не только свою позицию, но и выходить за эти рамки. Вторая – наличие определенной системы внутри сообщества, в которой можно растить активистов.
То есть сначала это должно быть все же сочетание неких личных качеств и некой проблемы, не будем скрывать, с которой тебе приходится столкнуться, и которую приходится проживать. И на этом фоне, когда ты понимаешь, что хочешь с этим что-то сделать, не только помочь себе, но и помочь более широкому кругу людей, вот здесь уже нужно подключать всевозможные технологии обучения, школы адвокации и так далее, на которых выросли самые известные активисты как в Украине, так и в нашем регионе в целом.
Я НЕ СТАЛ ВЫБИРАТЬ ЖИЗНЬ, Я ВЫБРАЛ КОЕ-ЧТО ДРУГОЕ
А откуда ты английский так хорошо знаешь?
Ну, тут мне повезло со школой. Она была с так называемым углубленным изучением английского языка. Хотя, в принципе, таких школ много в Киеве, и далеко не все выходят оттуда с таким уровнем. Но в моем случае у меня была действительно классная учительница. Плюс методики, которые она использовала.
После школы английский я, можно сказать, еще подшлифовал благодаря одному жизненному обстоятельству - а именно сожительству с одной американской девочкой. Мы с ней вместе были четыре года. Она не разговаривала ни на русском, ни на украинском, хотя по матери была наполовину украинка.
Но родилась она в Америке?
Да, родилась в Америке, папа у нее стопроцентный американец. А пересеклись мы здесь, в Киеве в одном из ночных клубов. Причем получилось так – в клуб пришла компания иностранцев, и я помог им намутить МДМА. Собственно, в процессе этого мы познакомились и начали встречаться. И вот вместе с ней залезли в глухой героиновый торч.
Она работала здесь?
Она еще училась. У них, в отличии от нас, там учатся до 18 лет, а не до 16, как у нас. То есть она там еще училась, а потом дистанционно поступила в какой-то из ВУЗов в Америке. Здесь работал ее отец. Он был дипломат, сотрудник посольства США в Украине. Через три года он перевелся в Москву, уже сотрудником посольства США в России. И еще год у меня был период постоянных наездов и проживания в Москве как раз на территории посольства.
Но это все 90-е?
Да, это 90-е. Те самые.
Может, мы с тобой и виделись тогда. Если ты ходил тогда в какие-то клубы в Москве.
Конечно. ПТЮЧ, Пропаганда. Все было.
И как история с девочкой закончилась?
В какой-то момент ее родители поставили перед ней вопрос ребром – или она здесь остается или возвращается в Америку... Она вернулась к себе, прекратила употреблять. Сейчас у нее есть муж, двое детей. Совсем другая жизнь. А я после ее отъезда наоборот ушел в глубокое затяжное пике употребления.
Смотри, если немного отмотать назад, когда ты учился в школе, у тебя было понимание, чем ты будешь заниматься в жизни?
Начнем с того, что ростки моего активизма, о котором я уже говорил, по поводу личных качеств, они очень четко проявились уже в школе. Я всегда занимал лидерские позиции в своих компаниях. И это также оставалось и при первых пробах различных веществ. То есть я всегда был такой пионер – если план курить, значит я первый. И потом уже несу этот опыт в массы. Если тарен кушаем, то это тоже...
Тарен, это да. Сильно. Тут действительно лидером нужно быть.
Ну, разные вещества были. А ситуация не менялась. Я всегда принимал этот первый удар на себя. А потом я становился распространителем этого опыта для остальных ребят в компании. А по поводу призвания. Ну у меня был такой период, когда мечешься. Я хотел в театральный поступать... Но знаешь. Всегда наступает момент разговора с родителями, у которых есть свое видение. Так сложилось, что у меня отец отдал всю жизнь Министерству внутренних дел, и он очень хотел, чтобы я пошел по его стопам. Поэтому после школы я собирался поступать в Академию внутренних дел, и в этом смысле моя жизнь могла сложиться совершенно по-другому.
На другой стороне улицы.
Да, абсолютно на другой стороне улицы. И вот я метался между родительским словом и каким-то своим желанием. В итоге решили, что я начну готовиться в эту академию, а там посмотрим. Но, как в кино, потом находится какое-то одно обстоятельство, которое в корне меняет всю твою последующую жизнь.
Тааак.
Перед зачислением я проходил военно-врачебную комиссию, и мне оставался всего один пункт в обходном листе – забрать рентген-снимок легких. Там даже просто штамп нужно было поставить у рентгенолога, что все хорошо. Простая формальность. Все документы были готовы, было принципиальное решение ректора, я уже одной ногой был в Академии. И вот я забегаю забрать этот снимок. А врач говорит – не торопитесь, присядьте.
Показывает этот снимок. Прикладывает его, знаешь, к такой лампе специальной. И я вижу там белое пятно. Врач говорит мне: «Я всего лишь рентгенолог, и я не могу ставить точных диагнозов, но очевидно, что это какое-то новообразование. Некая опухоль. Дальше вы уже консультируйтесь с другими врачами, что с ней делать. Но, скорее всего, вам придется с поступлением повременить».
Позже обнаружилось, что это все же доброкачественная опухоль, а не рак. Но опухоль такого рода, которая требовала моментального удаления. Я лег на операционный стол в 16 лет и после этого должен был пройти определенный период реабилитации. Но поскольку в академии первые два года ты живешь на казарменном положении, а это серьезные физические нагрузки, то в этот год я не мог уже поступать. А год не хотелось терять. То есть мне было по барабану. Я бы и год еще гулял, но родители были против.
Они стали судорожно искать, куда меня перенаправить, но прием уже везде был закрыт. Неожиданно как раз в это время на экономическом факультете нашего университета Шевченко впервые открылся набор на специальность международная экономика. Там искали талантливых студентов с иностранным языком. Туда я поступил.
Все хорошо, но одна деталь – этот факультет находился на пересечении улиц Васильковской и Ломоносова. Место известное всем киевским потребителям наркотиков в 90-е. Потому что сразу за ним находится студенческий городок, где проживали студенты из африканских стран, которые массово тогда завозили героин. То есть собственно улица Ломоносова – это был такой огромный в Киеве толчок по продаже наркотиков. Мне даже не нужно было туда специально ездить. Я выходил из аудитории своего факультета, переходил через переход в соседний факультет, где учились африканцы, и, не выходя из помещения, покупал огромный чек хорошего героина за 5 долларов.
У нас в Москве такая же была история рядом с Университетом Патриса Лумумбы.
Да, знаю, конечно, и это место...
Я часто думаю про жизнь и про то, что с нами происходит. И понимаю, что все не случайно. Во всем есть какая-то своя закономерность и свой смысл, который может быть не понятен, когда это происходит. Но спустя какое-то время все встает на свои места. И приходит принятие всей жизни.
Абсолютно. Я убедился в этом на сто процентов.
Я ВОЛНА, НОВАЯ ВОЛНА, ПОДО МНОЮ БУДЕТ ВСЯ СТРАНА
Хотел тебя еще про ВОЛНУ спросить. У вас в стране большое сообщество, вы зарегистрировались, и для меня это одна история. Потому что, например, у нас в России есть Форум ЛУН, который также представляет сообщество страны. И это неофициальное образование. У нас есть своя рассылка, свои активности, мы все на связи. Но позиция Форума ЛУН – как раз не регистрироваться. Потому что есть опасения, что как только Форум зарегистрируется, сразу появится структура, начнутся гранты и все в таком духе. И этой убьет сообщество, что было уже не раз в подобных случаях. То есть это две такие модели существования - либо сохранять неформальный статус, либо идти по пути формализации. Можешь рассказать, почему вы решили зарегистрироваться? Плюсы, минусы. Что вы, возможно, потеряли как сообщество в связи с этим, что приобрели?
Давай по порядку. ВОЛНЕ удалось объединить существовавшие, но разрозненные до того самоорганизации и местные организации ЛУН, инициативные группы, представителей того же АСТАУ, отдельных активистов со всей Украины. То есть, сегодня это такое объединение, которое свело под один флаг людей разных форматов и даже философий. Тех же анонимных наркоманов и драг фри, то есть людей, которые находятся в ремиссии сколько-то там дней или лет. Пациентов заместительной терапии, потому что это совсем другая философия. Потребителей самых разных веществ, которые тоже между собой как бы не дружат. Мы вот всех собрали ради единой цели - декриминализации.
Что ты имеешь в виду? У понятия декриминализация существует так много толкований, что всегда нужно уточнять.
Под декриминализацией мы понимаем адекватное отношение к представителям сообщества. Потому что от этого страдают все. Если даже сегодня ты не употребляешь, ты все равно попадаешь под эти стигму и дискриминацию в обществе. Например, тебя не берут на работу из-за судимости, могут поймать и напрячь менты и все в таком духе. Поэтому ВОЛНА сегодня – это широкое объединение активистов всей страны. Идею о регистрации мы вынашивали полгода.
И у этого было несколько причин. Во-первых, ключевой для объединения стала идея выдвинуть своего кандидата в Национальный совет по вопросам противодействия туберкулезу и ВИЧ-инфекции/СПИДу. Это наш страновой координационный механизм, уровень кабинета министров, на котором можно решать важные для сообщества вопросы. И наше объединение в том числе произошло из-за необходимости выборов своего единого кандидата в эту структуру.
Во-вторых, момент уже юридической регистрации был больше связан с заявкой в Глобальный фонд, которую Украина подавала на 18-20 годы. Мы эту заявку писали, не спали ночами. И понимали, что если Глобальный фонд нам эти деньги даст, то они растекутся по каким-то, знаешь, организациям большого уровня или по организациям, которые являются по сути сервисными, а не самоорганизациями сообществ. А мы в итоге опять получим какие-то крохи, или нам будут все эти годы опять кость под лавку кидать – ребята, давайте мы вам один тренинг сделаем и на этом закончим.
В связи с этими процессами мы поняли, что со своей адвокацией заехали так далеко, что не просто зашли в координационный механизм страны, но и выбили потенциальные ресурсы для всего нашего сообщества. Но для всего этого должна быть определенная структура. Это и стало переломным моментом, который мы обсуждали с лидерами сообщества в Киеве. В итоге мы решили – да, ок, давайте рискнем, давайте регистрировать организацию. И после этого будем подаваться на конкурс и попробуем получить эти ресурсы Глобального фонда.
Прошел год. Есть то, что вы потеряли в связи с регистрацией?
Ты знаешь, все наши опасения, связанные с потерями там какого-то духа активизма или еще чего-то, абсолютно не оправдались. На этом этапе я наоборот выдохнул, потому что нам удалось подкрепить свой активизм определенными ресурсами. И, конечно, важно, что мы заранее продумали, кому, как и за что платить и как расходовать эти деньги. Чтобы это не превратилось просто в поток денежных знаков, которые будут сорить людей, либо не понятно на что использоваться. То есть в целом процесс формальной регистрации нас подпитал и поднял в плане мобилизации сообщества и активизма на местах и в целом по стране.
Смотри, не могу не спросить. Вы используете аббревиатуру – люди, живущие с наркозависимостью, или ЛЖН. А чем вас не устраивали люди, употребляющие наркотики, или ЛУН? ЛЖН - это какой-то прям диагноз, нет?
Эта дискуссия велась много лет среди активистов Украины по поводу словосочетания ЛУН и ЛЖН. По нашему мнению, ЛУН, хоть это является расхожим международным термином и используется в названии разных сетей в мире – это о том, что сегодня человек употребляет, а завтра - нет. Мы же приводили пример людей, живущих с ВИЧ. Это люди, которые живут с некой проблемой всю жизнь.
Люди, которые периодически курят план, и для них это никакая не проблема, они не доходят и не присоединяются к нам. Их это не волнует, и им это все не нужно. А люди, которым уже выставлен диагноз, либо то, с чем они живут много лет, создает им проблему – это и есть сообщество потребителей наркотиков. Именно вот с этой позиции большинством было принято решение, что мы в украинской плоскости будем использовать эту аббревиатуру – люди, живущие с наркозависимостью. Но мы схитрили, пошли по такому компромиссному пути. И в английском варианте название организации звучит, как Ukrainian network of people who use drugs.
В Украине – ЛЖН, а для международных доноров - ЛУН, чтобы они не ломали голову. И плюс в переводе на английский Люди, живущие с наркозависимостью, может носить, в том числе, и стигматизирующий оттенок. То есть, drug addict (ЛЖН) - это более такое негативное имеет значение, чем drug dependent (ЛУН).
Но это же не для того, чтобы просто была красивая аббревиатура ВОЛНА?
История красивая, но нет. Она несет в первую очередь именно смысловую нагрузку.
Получается, что люди, живущие с наркозависимостью - это такой фейс-контроль, высокий порог для входа. То есть прежде чем ты начнешь ассоциировать себя с ВОЛНОЙ, ты должен ответить на вопрос, есть ли у тебя наркозависимость?
Есть ли у тебя наркозависимость, и стало ли для тебя употребление наркотиков проблемой, с которой ты живешь. Вот так будет точнее. Но я не думаю, что это уж так сильно поднимает порог. Это, скорее, про то, что в этот движ пропускают только реальных бойцов и неслучайных людей.
ПРИСТРЕЛИВАЮТ НА УЛИЦАХ, КАК СОБАК
Давай про INPUD поговорим. Можешь в двух словах рассказать, что это за организация, зачем она нужна, и зачем она нужна нашему региону? Потому что у меня ощущение, что про INPUD мало кто знает, а кто знает, тот мало понимает.
Международная сеть людей, употребляющих наркотики, родилась в 96 году с подписания так называемой ванкуверской декларации. Она тогда и объединила международный движ наркопотребителей для достижения определенных целей. Это снижение стигмы и дискриминации, декриминализация, адекватные наркополитики в странах, доступ ко всем правам, сервисам, лечению, поддержка самоорганизаций и инициативных групп ЛУН и т.д.
На тот момент лидерами INPUD выступали лидеры Глобального Севера, или Global North. Какое-то время сеть продолжала накапливать индивидуальных членов из разных стран. Но эта модель индивидуального членства показала определенные пробелы. В силу того, что рабочим языком там был английский, какая-то часть мира оставалась за бортом в этом смысле. И три года назад было принято решение поменять в нем членство индивидуальное на членство исключительно региональных сетей, чтобы INPUD был действительно интернешнл и представлял все наркосообщества мира.
Поэтому сегодня, когда члены ЕСЛУН задают вопрос – а как я могу стать членом INPUD, ответ такой – ты уже член INPUD. Ты уже член международной сети, потому что ты член ЕСЛУН. А ЕСЛУН – это часть INPUD. То есть в этом контексте любой потребитель наркотиков, который завязан на свою страновую сеть, которая входит в региональную, автоматически становится его частью. В связи с этим правление INPUD состоит из 9 людей, представляющих 8 региональных сетей, плюс – одна представительница из Международной сети женщин, употребляющих наркотики (INWUD).
Ты там представляешь ЕСЛУН?
Да, я член правления INPUD от ЕСЛУН. До последних перевыборов моим альтернатом там была Даша Могучева. В этом году я предложил, чтобы альтернатом стала Таня Кочеткова, программный директор ЕСЛУН. Система альтернатов хорошо себя зарекомендовала, есть сразу два человека от нашего региона, которые вовлечены в рабочий процесс.
Можешь вообще рассказать, как это все работает, какие вопросы вы там решаете?
Как любое правление, это орган, который отвечает за стратегические вопросы. Это определение стратегических вопросов работы самой организации, мониторинг и контроль исполнительных структур INPUD. Также мы можем являться фандрайзерами. Причем двусторонними, как для INPUD, так и для своих региональных сетей. Также перед нами отчитывается директор INPUD как в финансовом, так и в программном смысле. Мы даем оценку его работе и рекомендации.
Есть какая-то глобальная цель у инпуда?
Их три. Либеральные адекватные наркополитики, права наркопотребителей и снижение стигмы и дискриминации. И четыре стратегических направления деятельности ради вот этих трех высоких целей: адвокация, глобальные кампании, региональные и страновые сети, партнерство и мобилизация.
А какая твоя роль в этом всем? Вот вы обсуждаете эти цели и направления, а как потом эта информация попадает в регион?
Например, накануне стратегического планирования я собирал информацию у членов сети и писал в рассылку ЕСЛУН, что из нашей региональной стратегии важно отстоять в стратегии международной. Потом, когда мы этот стратегический план INPUD разработали, то я уже информировал, из чего он состоит, и куда дальше мы плывем. То есть моя ключевая функция – это конечно же коммуникация. В ту и в другую сторону. Я - то ключевое лицо, через которое каждый еслуновец может и должен адресовать какие-то вещи туда, наверх, на глобальный уровень международной сети. И, соответственно - в обратную сторону, если у INPUD есть какие-то решения, тренды, инициативы. О них я должен информировать сообщество региона.
Получается, ты такой смотрящий за наркополитикой в нашем регионе?
Понимаешь, смотрящих много, с разных сторон. Есть много мощных организаций, которые декларируют, ну и фактически работают для изменения наркополитики здесь. Поэтому, скажем так, мы все смотрящие от сообщества. Не я один.
Я хочу сказать, что таких организаций, построенных именно базе сообщества, больше нет. Это только INPUD сегодня.
Абсолютно точно. Это единственная Международная сеть людей, употребляющих наркотики.
Там же все регионы мира представлены. И ты со всеми там общаешься. Можешь рассказать о том, насколько ситуация в нашем регионе в плане наркополитики хуже или лучше, чем в других регионах мира? Такой сравнительный анализ.
Наверное, хуже, чем у нас, это только Юго-Восточная Азия, где людей попросту убивают за употребление и хранение наркотиков. Причем расстреливают как официально, по приговорам суда, так и просто потому, что дана некая санкция сверху, например, на Филиппинах. Людей пристреливают на улицах, как собак. И это покрывается и одобряется властями.
Да, у нас в регионе не расстреливают на улицах, но ситуация где-то близко к тому.
Да, тюремные сроки за употребление и хранение небольших количеств или отсутствие доступа к адекватному лечению – это по большому счету та же смерть, тот же расстрел, только отсроченный в каком-то смысле.
Остальные регионы?
Остальные регионы, ну что. Африканцы - для них характерен низкий уровень развития самого сообщества и вообще сервисов, связанных с потреблением наркотиков. То есть снижение вреда у них относительно недавно стало развиваться. Это их специфика. Если мы здесь в Украине или в регионе говорим о каких-то значимых цифрах людей на заместительной терапии, тысячах в каких-то странах, то у них некоторые страны даже начать еще не могут. Купили препарат ЗПТ, а он до сих пор лежит у них на складе. Или набрали 50 человек, и все, не знают, что дальше делать, хотя у них там толпы желающих.
Латиноамериканский регион в меньшей степени связан с опиоидной наркосценой, и в большей степени - с другими наркотиками. Там целый ряд стран, которые являются производителями кокаина, как Колумбия, или метамфетамина, как Мексика, например. Это все накладывает свою специфику - и на то, как там выглядит сообщество, и на то, с чем они пытаются работать.
Северная Америка. Там другие проблемы. Это вроде бы страны высокого уровня достатка. Считается, что правительства в плане сервиса и лечения обеспечило все нужды. Именно поэтому самоорганизации сообщества не имеют там никакой финансовой поддержки. Типа, что вам там адвокатировать и зачем вас поддерживать, если мы и так вам все дали. То есть, тоже вот такой перекос.
Тихоокеанский региона самый продвинутый. Если мы говорим про Австралию – это страна-лидер в отношении работы с наркозависимыми. Особенно по части гепатита С. На Австралию равняется весь мир в каком-то смысле.
ХЛЕБНУЛ БЮРОКРАТИИ И ПОДКОВЕРНОЙ ПОЛИТИКИ
Возвращаясь обратно. Можешь представить свой взгляд на то, в каком состоянии сегодня находится наркополитика в регионе? Твоя оценка состояния больного. И какие у него собственно перспективы на выздоровление?
Моя оценка - нас продолжает шатать. Просто кидать из стороны в сторону. Даже если анализировать динамику, все равно сказать абсолютно четко, что в целом в регионе происходит улучшение или мы падаем опять на какое-то дно, я не могу. Если смотреть по отдельным странам или по отдельным кейсам, то в некоторых традиционно считавшихся более продвинутых странах, там, например, в Балтийском регионе, происходит некий откат назад в каких-то подходах. Хотя у них начало за какие-то услуги платить государство, да, но оно же поставило людей в жесткие рамки.
Россия и страны, которые находятся в ореоле ее влияния – там мы видим какое-то абсолютное ретроградство. То время, когда Россия была первенцем по программам снижения вреда, давно в забытом прошлом. При этом начинается та же риторика, что нужно закрутить гайки, и нечего тут расхолаживать и либерализовать наркополитику.
Как долго нас будет шатать – это, наверное, зависит от двух вещей. С одной стороны, от того, насколько наше сообщество или даже гражданское общество, как более широкое понятие, готово стоять и биться за изменения. С другой стороны, важно, какие политические силы стоят у руля в странах региона. Но это тоже наша ответственность как граждан каждой страны, когда мы на выборах голосуем за того или иного человека, который потом определяет отношение государства к наркополитике и сообществу.
Не совсем соглашусь. Да, в нашем регионе, конечно, есть страны более, так скажем, цивилизованные, где решение таких вопросов зависит от позиции сообщества. Как ты и говоришь. Но по большей части в странах ВЕЦА все зависит от политической ситуации, потому что гражданское общество либо полностью уничтожено, как в России или Беларуси, либо у него нет никаких прав.
Скорее, так. Но, тем не менее, всегда есть силы, которые могут иметь определенные рычаги влияния на людей, принимающих решения. И сообществу нужно с ними сотрудничать. Это видно по грантовой политике. Потому что до недавнего времени абсолютное большинство денег предоставлялось на сервисы. Сейчас же наконец-то увеличились гранты на адвокацию, мобилизацию, усиление влияния.
Доноры поняли, что деньги являются тоже хорошим рычагом политического влияния. То есть у нас в целом регион сейчас получил меньше денег, если сравнивать с прошлыми годами, если мы берем, например, программы Глобального Фонда. Но если смотреть на процент из этих денег, отведенных на адвокацию и развитие сообществ, то он будет намного больше.
Какие у нас есть партнеры на глобальном уровне? И как ты, кстати, относишься к ООН в этом смысле?
К ООН я как раз отношусь очень скептически. Я прочувствовал очень хорошо работу с этими структурами, когда мы готовили встречу высокого уровня в 2016 году в Нью-Йорке на Генеральной ассамблее ООН. Я был частью команды рабочей группы заинтересованных сторон. И мы очень плотно работали с ЮЭНЕЙДС и другими ооновскими агентствами, имеющими отношение к проблеме ВИЧ. Тогда я этой ооновской бюрократии и подковерной политики хлебнул сполна. То есть для меня там каких-то иллюзий в этом смысле нет. Агентства ООН могут издавать очень красивые классные публикации с действительно крутой информацией, но что дальше... И на этом вся их работа и влияние заканчиваются.
А из союзников, на кого бы я действительно рекомендовал обратить внимание – это организации, который поддерживают нас в вопросах реформы наркополитики и могут быть для нас агентами изменений. Прежде всего, это Глобальная комиссия по наркополитике, Фонд «Открытое общество», британский Международный Альянс по ВИЧ/СПИД и Международная Организация Снижения Вреда (HRI), Фонд Роберта Карра, ну и наверное голландский AIDSFONDS (ЭЙДСФОНДС).
ПОД СОЛЯМИ
Антон, ты знаешь, какие наркотики в Украине больше всего сейчас употребляют?
Конечно, знаю. У нас традиционно популярной остается группа опиоидов. Где-то для 70 процентов людей - это наркотик основного выбора. Но по веществам наркосцена меняется очень быстро. Героина нет вообще, даже традиционной ширки становится мало, зато появляется кустарный кристаллический метадон. И так называемая маковая семечка. То есть синтетика рулит.
А мефедрон, или «соли»?
Тоже самое мы наблюдаем и со стимуляторами. Если экстази, кокаин или хороший амфетамин – это все-таки удел больших городов и достаточно обеспеченных людей, то среди молодежи в малых городах пошла волна мефедрона, пировалерона, «солей» и так далее.
Через даркнет?
Возможно, у кого-то и остались старые связи с какими-то непотопляемыми дилерами, и то - не из рук в руки. В основном же это даркнет, да, закладки.
То есть, ВОЛНА в курсе. Я к чему это все. Вот я смотрю на фото представителей российского Форума ЛУН, ВОЛНЫ, других региональных сетей. По большому счету, это люди, которые начали торчать в 90-е, и сейчас им всем под 40. Или глубоко за 30.
Я понял, о чем ты говоришь.
Именно. Мне кажется, что и волна ВИЧ в последнее время как раз потому пошла, что в какой-то момент произошел разрыв – между старым поколением потребителей с наркозависимостью и новым, которое употребляет новые психоактивные вещества из даркнета. Во-первых, сейчас нет связи между ними, и им негде пересекаться. Во-вторых, нет доверия, и как раз в силу, что наше сообщество - это боль и наркозависимость. В-третьих, до них не доходят бабушкины методы профилактики и снижении вреда. В итоге, молодые потребители сегодня находятся в точке нуля по информации и по профилактике. Мы живем с ними в параллельных мирах.
Я тут вынужден похвастаться кое-каким украинским опытом как раз. То, что ты говоришь – это абсолютная правда в плане тенденций, которую мы просекли или предположили, как гипотезу. И в связи с этим какое-то время назад украинский Альянс привлек финансирование сначала Фонда Элтона Джона, а теперь и французского правительства именно на специфический проект для молодых потребителей. В нескольких городах Украины мы сделали сервисный проект, который помог бы нам их выявлять и привлекать. Плюс, мы открыли молодежные клубы, куда они могут приходить и резаться в плей-стейшен и что-то в этом духе. Какой-то там у них свой движ, футбол настольный.
И все это появилось в таких районах, где традиционно большое количество молодых потребителей. Причем не только по возрасту, но и по стажу потребления, до 3 лет.
И что получилось, с чем вы столкнулись?
Смотри, ну они же в большинстве своем употребляют не инъекционные наркотики. А, следовательно, там путь передачи ВИЧ и поведенческие установки совершенно другие, чем в той старой гвардии, с которыми мы привыкли работать в привычных классических проектах снижения вреда. Поэтому для них и были подобраны специфические подходы и интервенции. Сейчас выявлены и мобилизованы лидеры среди этих ребят, которые сами уже работают с этой тусовкой.
Что касается ВОЛНЫ, сейчас на полном серьезе мы думаем о создании молодежного крыла в нашей организации. Молодежной сети или объединения, еще не знаю. Не обязательно юридически зарегистрированной. Важно, чтобы у них был свой движ. Но при этом, если они хотят там через нас адресовать дядям, например, в кабинет министров или там полиции какой-то свой мессадж, то они могут использовать наш ресурс. У нас в ноябре будет второй форум ЛУН, и там мы собираемся как раз с этими молодыми активистами встречаться. Попробуем какие-то доверительные отношения все-таки выстроить.
Но ты понимаешь же, что привычный нам официоз СПИД-бизнеса их просто убьет. И на этом будет поставлена жирная точка.
Я уже с ними встречался. И это действительно люди, которых совершенно другие вещи интересуют. У них другие принципы жизни и ценности. Никакого официоза. Мы просто хотим сказать им – ок, ребята, вот мы есть, мы можем вам предложить это и это. Мы готовы помочь и хотим разговаривать с вами только о том, чем мы можем быть вам полезны.
Смотри, вот еще Леша Курманаевский и Игорь Кузьменко делали интересную вещь, и через даркнет закладывали тесты, профилактические материалы.
Да, мы тоже смотрим в эту сторону, и сейчас на даркнетовские площадки собираемся вешать баннеры, которые будут связывать человека с сайтами. А там уже люди могут почитать или увидеть что-то полезное для себя в плане здоровья, прав и т.д. Сделали специальный сайт для молодежи www.drugstore.org.ua, очень эпатажный и с онлайн-консультантом по вопросам употребления и здоровья. Недавно у нас был фестиваль «Brave! Factory», и мы распространили там порядка 150 тестов на качество наркотиков. Сейчас собираем трип-репорты в отношении использования этих тестов.
И как реагировала полиция на эти тесты?
Ну, они не особо-то знали об этом. Так что пока спокойно. Но если мы дальше будем это как-то массово уже делать, то, конечно, проведем с полицией переговоры.
НОВЫЙ МАНИФЕСТ СО ВКУСОМ ЛЕМОНА
Я вот в последнее время ношусь с идеей нового манифеста для нашего сообщества. Как ты знаешь, у нас уже был один манифест – «Ничего для нас без нас». Но, мне кажется, его цель в общем и целом достигнута. Представители сообщества сидят при кабинетах министров, в координационных советах и т.д. Как ты считаешь, что может стать новой идеей манифеста?
Если мы про наш регион говорим, то я все-таки затрудняюсь так сразу тебе ответить. Разные страны, разные проблемы. И я бы тут поспорил в отношении некоторых стран, насколько манифест «Ничего для нас без нас» уже там не актуален.
Смотри, какие сейчас ключевые процессы идут в регионе. Это переход от донорского к государственному финансированию. И весь ворох проблем, с которыми мы сталкиваемся, когда правительства не хотят или вообще не готовы на себя что-то брать. Для нас с этим переходом может просто закончиться лафа, и мы через год скажем - нет-нет, мы поторопились говорить, что тот манифест уже реализован. Поэтому это, скорее, может быть адаптация этого манифеста к реалиям нашего региона в настоящий момент.
В любом случае, это должна быть позиция не только меня и тебя. С этим должны согласиться все страны региона. Скорее всего, это будет такой ВЕЦА-усовершенствованный манифест «Ничего для нас без нас».
ОК, про формат понятно. О чем он должен быть?
Сейчас я уже вижу несколько фраз из этого манифеста. Например: В нас не стреляют, как в Юго-Восточной Азии, но наша смерть отсрочена массовыми посадками в тюрьмы и поголовной криминализацией. Еще: У нас, возможно, нет эпидемии передозировок, как в Северной Америке, но это число продолжает расти, и мы даже не знаем, сколько их, и не имеем адекватной помощи. Дальше: Мы достигли определенных успехов в программах снижения вреда и заместительной терапии, но это все благодаря донорам, которые покидают нас, и мы можем столкнуться с ситуацией, которая была 10-15 лет назад. Вот на таком контрасте можно сделать новый манифест.
Отлично. Это все важные вещи.
Да, знаешь, еще на что я хотел бы обратить внимание. Когда в Амстердаме перед конференцией по СПИДу у нас была двухдневная консультация региональных сетей с INPUD, наши коллеги обратили внимание на одну вещь. Это то, что мы в своем регионе стараемся излишне медикализировать проблему употребления наркотиков. Если мы посмотрим на какие-то акции, которые у нас проводит сообщество, то там все время звучит такая риторика – не трогайте нас, мы никакие не преступники, мы больные люди. Но в действительности происходит следующее, как только мы себя записываем в больных, это сразу говорит государству о том, что нас нужно лечить. И оно начинает нас лечить на свое усмотрение. Принудительно, какими-то недоказательными методами, нарушая все мыслимые права и свободы. И INPUD просит этого избегать. Мы не больные и не преступники. Мы люди, и это то утверждение, с которого нужно начинать любое наше действие.
Дополнительная информация
- Материал предоставил(а) Александр Левин
ПРЕСС-РЕЛИЗ Международный день осведомленности о передозировке, 2018
Четверг, 04 Октябрь 2018 14:27ПРЕСС-РЕЛИЗ
Евразийская сеть людей, употребляющих наркотики,
присоединяется к
Международному дню осведомленности о передозировке
Время - помнить, время – действовать!
Time to Remember, Time to Act
Для всех заинтересованных сторон
31 августа мировое сообщество отмечает важную дату – Международный день осведомленности о передозировке (International Overdose Awareness Day). Это глобальное мероприятие, которое направлено на повышение осведомленности о передозировке во всем мире.
В этот день мы вспоминаем людей, умерших от передозировки наркотиками, и ситуации, когда мы или наши друзья остались живы благодаря своевременно оказанной помощи. Призыв, который является главной темой Международного дня повышения осведомленности о передозировке — «Время – помнить, время - действовать» (Time to remember, time to act). Это значит, что мы должны не только ПОМНИТЬ о наших близких и всех тех, кто погиб от передозировок, но и ДЕЙСТВОВАТЬ, чтобы наши друзья больше не умирали от передозировки наркотиками.
|
«Примерно 450 000 человекпогибливрезультатеупотреблениянаркотиков в 2015 году, согласноВОЗ. Изэтих смертей 167 750 были непосредственносвязаныспоследствиями, связанными супотреблениемнаркотиков (восновномс передозировками).» |
Количество передозировок в мире только растет с каждым годом. Причем речь идет не о разовых случаях, а об увеличении числа передозировок, связанных со смертельным исходом, на ДЕСЯТКИ ПРОЦЕНТОВ.
|
«Многиелюди, употребляющиегероини / иликокаин, икоторыеупотребляютинъекционныенаркотики, такжесообщают, чтоонииспыталине фатальную (не смертельную)передозировку.» «Передозировки, которыеявляютсяфатальными, составляюточеньнебольшуюдолю отвсехпередозировок -пооценкам, 2-4процента.» |
Не фатальные передозировки могут оставлять потребителей наркотиков со значительными проблемами со здоровьем, такими как расщепление мышечной ткани, почечная недостаточность, проблемы с сердцем, судороги, повреждение нервов или когнитивные нарушения.
|
«Нефатальные передозировки, какбылопоказано, связаныспоследующейфатальнойпередозировкой исрискомсмерти, который увеличивается счисломпредшествующихнефатальныхпередозировок.» |
Большинство погибших можно было спасти, если бы рядом с ними кто-то находился, если бы этот кто-то знал, как распознать передозировку, и главное – как оказать нужную помощь. Бесконечная ценность каждого человека и возможность спасти его жизнь сводит на нет все страхи, предрассудки и стигму в отношении людей, употребляющих наркотики.
|
«Основываясьнаглобальномсистематическомобзорелитературы, почтиполовина (47 процентов, диапазон: от 17 до 68 процентов) потребителейнаркотиков, включенныхвисследования, сообщили, чтоонипокрайнеймереодинразвсвоейжизнииспыталине фатальнуюпередозировку. Причем почти каждый шестой (17 процентов, диапазон: от 4 до 38 процентов), личнопережилне фатальнуюпередозировкувпрошломгоду.» |
Сегодня репрессивная наркополитика в регионе Восточной Европы и Центральной Азии (ВЕЦА) подразумевает уголовную ответственность за хранение и, в ряде стран - за употребление наркотиков. Криминализация загоняет людей, употребляющих наркотики, в антисанитарные и маргинальные условия, увеличивая риск инфицирования ВИЧ и другими заболеваниями, а также смерти от передозировки. Криминализация также останавливает людей от обращения за медицинской помощью в случае передозировки их друзей или членов семьи.
Очевидно, что такая политика не в состоянии предотвратить передозировки и смерти, связанные с наркотиками. Она лишь способствует увеличению риска преждевременной смерти от передозировки и острых последствий употребления наркотиков. Во всем мире проблема продолжает обостряться в связи с появлением новых синтетических препаратов - фентанила и карфентанила, которые по своему воздействию многократно сильнее героина.
Сегодня один из наших главных приоритетов ЕСЛУН - доступность НАЛОКСОНА. Это лекарство, которое может остановить передозировку опиатами. В большинстве стран ВЕЦА налоксон доступен лишь по рецептам, а, значит, его не оказывается под рукой в необходимый момент – ведь при передозировке счет идет на минуты. Другие программы профилактики передозировок, доказавшие свою эффективность, в наших странах также отсутствуют. Хотя опыт показывает, что эти меры низко затратные и способствуют спасению многих тысяч жизней и значительному улучшению здоровья населения в целом.
Многие страны в мире идут по пути реформы карательной наркополитики, в том числе развивая программы профилактики передозировок и расширения доступности налоксона среди потребителей инъекционных наркотиков. Налоксон выводят из списка рецептурных, а также делают его доступнее для потребителей и социальных работников - производят препарат в форме назального спрея.
Чтобы изменить ситуацию с передозировками в регионе ВЕЦА, 31 августа активисты ряда стран проведут акции с целью привлечения внимания государства и общества к проблеме передозировок наркотиками и возможным способам ее решения, в частности – доступности налоксона потребителям наркотиков.
Основные требования:
- внедрение последовательной стратегии по снижению уровня передозировок;
- введение программ, расширяющих доступ к налоксону среди тех, кому он может спасти жизнь;
- исключение налоксона из списка лекарств, отпускаемых по рецепту;
- введение в торговый оборот аптечных сетей безрецептурной назальной формы налоксона.
Евразийская сеть людей, употребляющих наркотики (ЕСЛУН), присоединяется к Международному дню осведомленности о передозировке. Мы призываем всех членов нашей сети не оставаться равнодушными и сделать все возможное для выполнения этих требований.
Пришло время действовать!
Евразийская сеть людей,
употребляющих наркотики (ЕСЛУН)
Контактная информация:
Татьяна Кочеткова
Программный координатор
Евразийская сеть людей, употребляющих наркотики (ЕСЛУН)
Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
+7 927 022 47 18
ЧЕХИЯ: ПУТЬ ОТ РЕПРЕССИЙ К ДЕКРИМИНАЛИЗАЦИИ
Четверг, 04 Октябрь 2018 14:14Как с помощью науки можно прекратить наркорепрессии. Опыт восточноевропейской страны, которая может стать примером для нашего региона – Восточная Европа и Центральная Азия
После обретения независимости в результате распада Чехословакии 1 января 1993 года Чехия как самостоятельное государство стала перекрестком главных магистралей транспортировки наркотиков в Европе. До сих пор именно через ее территорию пролегает так называемый «балканский героиновый путь», идет южноамериканский «кокаиновый маршрут», а также путь, обеспечивающий транзит различных наркотиков из Голландии. Следствием всего этого стало то, что уровень потребления наркотиков в стране вырос, а распространение инфекционных заболеваний достигло максимальной точки. В какой-то момент эта ситуация не могла не поставить перед страной вопрос о том, каким образом власть и общество должны реагировать на происходящее и какой должна быть государственная наркополитика в Чешкой Республике.
Квест «Выйти за железный занавес»
В результате недавних законодательных изменений сегодня Чешская Республика является европейской страной с наиболее либеральной наркополитикой. В настоящее время политика в отношении наркотиков Чехии сосредоточена на достижимых целях и основанных на фактических данных программах профилактики, снижения вреда, лечения и реабилитации. Переход в течение последних двадцати пяти лет от масштабных репрессий к декриминализации стал важным шагом в решении основных проблем, связанных с потреблением наркотиков в стране.
Наркополитика Чехии, до 1 января 1993 года объединенной со Словакией в одну страну - Чехословакию, была типичной для коммунистического репрессивного режима. Многие страны Восточной Европы, которые раньше были частью советского блока, после его распада продолжили жесткую политику в отношении наркотиков и последовательные репрессии к потребителям. По мере того как в 80-е годы страна стала обретать независимость, начался гуманистический подход к наркополитике. В соответствии с поправкой в Уголовном кодексе в 1990 году в Чехословакии была отменена уголовная ответственность за хранение наркотиков. Обладание наркотиками для личного использования в небольших количествах подлежала денежному штрафу, а в качестве новой стратегии была указана необходимость надлежащего медицинского обслуживания и предоставления услуг по снижению вреда для потребителей.
В начале 90-х годов употребление наркотиков в Чехословакии стало резко расти. Этому способствовало падение «железного занавеса» и прозрачность границ стран Восточной Европы, открывшие для наркотиков новые рынки. Результатом этого стало политическое давление внутри страны, ставившее целью ужесточение наркополитики. Некоторые местные политические лидеры и средства массовой информации оспаривали политику в отношении наркотиков, установленную в первые годы постсоветского периода, требуя считать индивидуальное использование и хранение наркотиков в качестве уголовного преступления.
Пытаясь вступить в Европейский Союз (Чехия вступила в ЕС в 2004 году), они заявляли о том, что страна обязана вернуть себе уголовную ответственность, чтобы получить статус члена ЕС. Международные структуры, такие как ООН и Международный комитет по контролю над наркотиками, со своей стороны также оказывали сильное давление на правительство, чтобы законодательство Чехии соответствовало международной прогибиционистской политике в области наркотиков и принятым международным конвенциям.
Чешское правительство выполнило эти требования, и с 1 января 1999 года в Уголовный кодекс был добавлен новый раздел 187а с новым видом преступлений «Распространение наркозависимости» («Spreading addiction»). С этого момента предусматривалось уголовное наказание до двух лет за хранение наркотических средств в количестве «больше, чем небольшое» («greater than small»). Данная формулировка была призвана индивидуализировать рассмотрение каждого дела. Однако ее двусмысленность давала полиции и судам право по-своему трактовать количество изъятых наркотиков и устанавливать, исходя из этого, уголовную меру ответственности для потребителей, поскольку не было никаких дополнительных критериев для этого.
Подписывайтесь на журнал «Наука и жизнь»
В то же время правительство инвестировало ресурсы в изучение влияния нового закона. Чешская национальная комиссия по наркотикам попросила группу исследователей провести научную оценку ее последствий. В период с 1999 по 2001 гг. было проведено широкомасштабное научное исследование «Анализ влияния нового законодательства в области наркотиков в Чешской Республике». Его целью было оценить, влияет ли криминализация наркотиков на следующие факторы: наличие наркотиков, количество людей, употребляющих наркотики, число людей, которые начинают употреблять наркотики, последствия употребления наркотиков для здоровья и социальные издержки потребления наркотиков.
Результаты исследования показали, что: доступность наркотиков не снизилась, число людей, употребляющих наркотики, увеличилось, закон не помог сократить количество новых потребителей наркотиков, неблагоприятные последствия для здоровья, связанные с наркотиками, увеличились, а социальные затраты выросли в несколько раз. То есть, по сути, новое законодательство являлось дорогостоящим, неэффективным и не имеющим положительного влияния на здоровье.
В дополнение к этому авторы исследования настаивали, что уголовное законодательство должно различать разные виды наркотических средств и психотропных веществ в соответствии с теми рисками, которые они создают. В 2001 году Правительство приняло Постановление, в котором поручило Министерству здравоохранения и Министерству юстиции категоризировать средства в соответствии с их социальными и медицинскими рисками. В исследовании наркотические вещества были разделены на три категории, но к рассмотрению было принято только две - каннабис и другие наркотики.
Таким образом, научные исследования в сочетании с экспертными оценками проложили путь к доказательной и прагматичной политике в отношении наркотиков, в соответствии с которой правительство и парламент Чехии начали работать над изменением законодательства.
«Лучше меньше, да лучше» (В.И. Ленин)
9 февраля 2009 года Чешская Республика приняла новый Уголовный кодекс (Закон № 40/2009), который отменил УК 1961 года. В новом Уголовном кодексе было введено различие между каннабисом и другими наркотическими средствами. Разделы в УК о хранении для личного использования и выращивании растений трактуют каннабис иначе, чем другие наркотики, и предусматривают менее строгие наказания. Так, количество каннабиса «больше, чем небольшое» определяется наказанием до одного года, а для других веществ - до двух лет (или до 2-8 лет, если количество наркотиков «значимо»).
Важнейшей проблемой уголовного права с 1999 года было определение того, что означает небольшое количество наркотиков и формулировка «больше, чем небольшое». 1 января 2010 года на территории Чешской Республики вступило в силу Постановление правительства №467/2009. Оно четко обозначило количества для различных наркотических веществ, после превышения установленной границы которых полиция имеет право привлекать нарушителей к уголовной ответственности. Соответственно, если количество меньше, наступает только административная ответственность.
Однако это Постановление было отменено в 2013 году Конституционным судом. Суд постановил, что только закон, а не Постановление правительства может определять состав уголовного преступления. В марте 2014 года Уголовный отдел Верховного суда интерпретировал количество «больше, чем небольшое», как «многократное превышение разовой дозы». Также было дополнительно разъяснено определение «небольшого количества». Верховный суд в основном продублировал Постановление правительства, но установил более строгие правила для каннабиса и метамфетамина, снизив пределы их допустимого количества. В частности, было декриминализовано хранение 1,5 г метамфетамина, 1,5 г героина, 1 г кокаина, 10 г и 5 г гашиша. Суд также заявил, что «обладание потребителем наркотиков только одной дозой перед его использованием не является незаконным владением».
Хранение наркотиков до установленного законом предела обычно ограничивается полицейским предупреждением, либо возможностью получить обвинение в проступке. В случае если количество наркотиков выше, потребителям грозит штраф (около 530 евро) либо уголовное преследование. При этом у суда имеется ряд альтернатив тюремному заключению (например, условные наказания, общественные работы и пробации с лечением). Задержание и принудительное лечение является допустимым методом работы с потребителями наркотиков, которые считаются социально опасными, а также с несовершеннолетними правонарушителями.
С 1 апреля 2013 года после поправок к нескольким правительственным актам (по фармацевтическим препаратам, по наркотическим веществам и по административным пошлинам) в Чешской Республике разрешено использование каннабиса в медицинских целях. Допускается получение по рецепту 180 г каннабиса в месяц. Существует специальный электронный бланк рецепта, и только специализированные медицинские работники имеют право его выписывать, а не врачи общей практики. Предоставление лицензированных разрешений на выращивание и поставку медицинского каннабиса вступило в силу 1 марта 2014 года.
«Земля покоится на трех слонах, которые стоят на черепахе»
Государственная политика Чехии в отношении наркотиков носит комплексный характер и базируется на четырех принципах: профилактика, лечение и ресоциализация, снижение вреда и сокращение предложения. Она дополняется тремя вспомогательными областями: координация и финансирование; мониторинг, исследования и оценка; международное сотрудничество.
Наркополитика республики проводится на трех уровнях - национальном, региональном и муниципальном. Все они управляются Правительственным советом по координации политики в отношении наркотиков (GCDPC). Этот совет также готовит и представляет два ключевых документа, касающихся политики в отношении наркотиков: Национальную стратегию в области политики в отношении наркотиков и План действий по реализации национальной стратегии в области политики в отношении наркотиков. Кроме того, Совет отвечает за бюджет в области политики в отношении наркотиков.
Совет работает под председательством премьер-министра и включает в себя министерства, участвующие в разработке государственной антинаркотической политики, и представителей гражданского общества: Чешской медицинской ассоциации — Ассоциации аддиктивных болезней (Czech Medical Association — Association for Addictive Diseases), Ассоциации НПО по вопросам профилактики и лечения наркозависимости (Association of NGOs dealing with drug prevention and treatment), Ассоциации регионов (Association of the Region).
После принятия нового Уголовного кодекса и вступления в силу Постановления правительства в мае 2010 года правительство Чехии одобрило долгосрочную Стратегию национальной антинаркотической политики на период 2010-2018 гг. Стратегия ставит своими целями: уменьшение уровня экспериментального и случайного употребления наркотиков, особенно среди молодежи; снижение уровня проблемного и интенсивного использования лекарственных средств; уменьшение потенциально связанных с наркотиками рисков для человека и общества; снижение доступности наркотиков, особенно для молодых людей.
В январе 2011 года правительство утвердило План действий по Стратегии национальной политики в отношении наркотиков на период 2010-2012 гг. Он является инструментом реализации стратегии и принимается только на ближайшие три года. Его задача заключается не только в определении конкретных целей для достижения целей вышеупомянутой стратегии, но и в определении приоритетов в них.
Нынешний план был принят на 2016-2018 гг., его приоритетами являются: 1) снижение масштабов чрезмерного потребления алкоголя и каннабиса среди молодежи; 2) снижение использования метамфетамина; 3) реформа финансирования наркополитики; 4) интеграция политики в отношении наркотиков. На местном уровне каждый регион разрабатывает и реализует свои собственные антинаркотические стратегии и планы.
Чешское законодательство в области наркотиков довольно обширно и включает в себя законы, а также различные подзаконные акты. При этом важнейшей его особенностью на сегодняшний день остается то, что оно не рассматривает хранение наркотиков в определенных количествах как уголовное преступление. В остальном законодательство Чешской Республики не так сильно отличается от многих других достаточно прогрессивных европейских государств, таких, например, как Португалия и Нидерланды, хотя и может служить хорошим примером для стран постсоветского пространства в Восточной Европе и Центральной Азии. При этом ценностной особенностью чешской наркополитики является процесс, посредством которого она была реализована. Построенная во многом благодаря результатам исследований и мнениям экспертов в области права, медицины и других наук, ставших достаточным основанием в политике и обществе, она предлагает хорошую модель для использования в других государствах всего мира.
Дополнительная информация
- Материал предоставил(а) Александр Левин
Последние новости
-
Прокомментируй первым!Этический Кодекс ENPUD
Datetime: Четверг, 23 Март 2023
ЭТИЧЕСКИЙ КОДЕКС ЕВРАЗИЙСКОЙ СЕТИ ЛЮДЕЙ, УПОТРЕБЛЯЮЩИХ НАРКОТИКИ Принят Общим Собранием… -
Прокомментируй первым!Объявление о сборе предложений заинтересованности
Datetime: Вторник, 15 Ноябрь 2022
Евразийская Сеть людей, употребляющих наркотики - ENPUD, приглашает специалистов /специалисток… -
Прокомментируй первым!Стратегический план ENPUD 2022-2024
Datetime: Воскресенье, 04 Сентябрь 2022
21.06.2022 большинством голосов Общего Собрания ENPUD принят Стратегический План Сети… -
Прокомментируй первым!Oбъявление о проведения конкурса для выявления аудиторской компании
Datetime: Суббота, 19 Март 2022
чтобы провести в организации Аудит финансовой отчетности / консолидированной финансовой…
Сеть ЕСЛУН создана:
Для таких же, как мы, и тех, кто мог бы действовать вместе с нами.
Для тех, кто враждебен к нам, но по незнанию, а не из принципа.
Для тех, кто связан с наркополитикой и чьи позиции мы хотим изменить.
